Всё, что осталось за кадром (СИ) - Лия Султан

И тогда раздаётся стук прямо в дверь. Глухой, мощный удар кулаком по металлу.

Я вздрагиваю. Подхожу к двери на цыпочках, заглядываю в глазок.

— Давай просто поговорим. Я прошу тебя. Просто… мне нужно тебя увидеть.

— Я не хочу. Не надо, — шепчу я, прижимаясь лбом к двери.

— Я не уйду. — Его голос звучит хрипло, но с той самой железной уверенностью, присущей ему. — Я буду стучать в твою дверь, пока твои соседи не вызовут полицию.

Отчаяние и злость, наконец, прорываются наружу.

— Мне всё равно! Стучи!

И он начинает. Не колотит с яростью, нет. Он стучит с пугающей, методичной настойчивостью. Раз. Пауза. Два. Пауза. Три. Четыре. Пять...

Каждый удар отдаётся у меня в висках, в желудке, в каждом нервном окончании. Это пытка, возвращение на те самые качели, с которых я давно спрыгнула.

Слёзы текут рекой. Я закрываю глаза, но не могу заглушить этот звук. Он выбивает из меня остатки здравого смысла, остатки сил.

Мои пальцы сами тянутся к замку. Легко касаются защёлки. Я чувствую вибрацию каждого его удара прямо под подушечками.

Зачем? — кричит во мне всё.

Зачем открывать? Чтобы снова обжечься? Чтобы снова погрузиться в этот кошмар?

Но этот стук… Он не прекратится. Он будет продолжаться до тех пор, пока один из нас не сдастся.

Набираю воздух в лёгкие. Выдыхаю. И поворачиваю замок.

Дверь открывается.

На пороге стоит Артур. Он тяжело дышит, грудь вздымается. Капли дождя падают с волос и ресниц. Бежевая футболка-поло, в некоторых местах тёмная от мокрых пятен, прилипла к телу. Он смотрит на меня, и в его взгляде нет триумфа от того, что я сдалась. Там шторм, хаос.

— Что ты здесь ищешь? — мой голос срывается на хрип. — Что тебе от меня надо, Артур?

Мне так хочется крикнуть ему в лицо: «Ты уже сломал меня однажды! Помнишь, когда я пришла к тебе и увидела ту блондинку в твоей футболке? Моей футболке! Что ты тогда спросил у меня, помнишь? “Зачем ты пришла?” Вот тогда ты меня сломал!»

Но я молчу. Тяжело дышу, глядя на то, как он входит, закрывая за собой дверь, и молчу.

Нам некого винить за нелюбовь Мы все своими сделали руками И это ты мне в спину первым бросил камень Но сожалеть и клясться ни к чему Твои слова уже давно не греют А что нас не убьет — то сделает сильнее

Полина Гагарина, "Выше головы"

Он не делает ни шага дальше. Просто стоит, тяжело дыша, и капли с его одежды падают на пол, образуя тёмные пятна на серой дорожке. Запах дождя, холодного воздуха и его кожи — знакомый и чужой одновременно — заполняет пространство.

— Что тебе надо? — повторяю я.

Ну вот, я снова не выдержала его давления. Снова расплакалась при нём, расклеилась. Снова он увидел мои слёзы, которые не должен был видеть.

Его глаза падают на мой шикарный букет на круглом стильном столике. Там же лежит моя сумочка. Потом он переводит взгляд на меня, и я могу поклясться, что он рассматривает моё тело в бордовом облегающем платье. Красота, которая сегодня предназначалась для другого мужчины.

— Всё серьёзно? — приближается он. — С ним у тебя всё серьёзно?

— Это не твоё дело, — хрипло шепчу я, горло дёрёт от внезапной боли. — Всё, что меня касается, — не твоё дело. Но ты упорно меня достаёшь. Почему?

Он молчит, просто смотрит на меня. Его глаза вблизи кажутся бездонными, в них мечутся тени от того самого ночного шторма, что привёл его сюда.

— Если бы я, блядь, знал, — неожиданно цедит он сквозь зубы и идёт на меня. Но позади только стена, в которую я упираюсь. Отступать мне уже некуда, и он видит, что загнал меня в угол. — Если б я знал, почему меня к тебе так страшно тянет сейчас.

— Ты пил, что ли? — принюхиваюсь. — Пьяным сел за руль и приехал ко мне?

— Я не пьяный. Я… просто ни хуя сейчас в себе не понимаю. Я. СУКА. НИЧЕГО. НЕ ПОНИМАЮ.

— Это не мои проблемы, — говорю холодно, а грудь так и вздымается от гнева и колоссального адреналина. — Не понимаешь что-то в себе — иди к психологу. Я тебе ничем не помогу.

Мы вновь встречаемся взглядами, и на этот раз происходит то, чего я не ждала. Артур заводит ладонь за затылок, притягивает к себе. Я сначала цепенею, а потом он выдыхает:

— Какая ты стала красивая…

Обняв другой рукой за талию, он целует меня с таким напором и злостью, что я в первые мгновения перестаю соображать, потому что тело выдаёт чёртову реакцию на его губы, язык, прикосновения. То, что я считала фантомом, призраком прошлого, обрело черты, текстуру, запах. То, что я похоронила в себе, за несколько секунд воскресло. Но так не должно быть!

Я не должна ничего чувствовать. Ни этой грёбаной слабости, ни дрожи в теле, ни сладости жестких, грубых губ.

Нет.

Выныриваю. Бью его кулаками по плечам, по рукам, дёргаюсь, отталкиваю ладонями, пока, наконец, не получается отстранить его.

Он прислоняется к противоположной стене и смотрит исподлобья на то, как я то внешней, то тыльной стороной ладони остервенело вытираю губы.

— Он тебя целует так же? Так же реагируешь на него, как на меня?

— Пошёл вон.

Его слова повисают в воздухе, как ядовитый газ. И вместо смертельной усталости во мне вскипает какая-то первобытная ярость. Он пришёл из-за своего чёртового эго.

Он отталкивается от стены и подходит ко мне, но я выставляю руку вперёд, упираясь ладонью в его грудь.

— Давай будем реалистами. Ты всё ещё помнишь. Стоило поднести спичку к фитилю… И я, сука, всё ещё помню, какого это — целовать твои губы. И каково это — быть с тобой и любить тебя.

— Пошёл нахрен отсюда! — мой голос срывается на крик, который вырывается из самой глубины. — Что ты себе позволяешь? Зачем говоришь это, когда у самого есть девушка в столице? Зачем ты мешаешь мне жить, строить отношения, когда я, наконец, встретила хорошего мужчину, с которым мне хорошо, с которым я такая, как есть?!

— Какая ты есть? — всплеснув руками, отвечает он. — Вот это ты настоящая. Вот это ты — живая, искренняя, горячая. Всё, что ты пытаешься скрыть за своей холодностью, я вижу сейчас.

Дрожащие пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Знаешь,