Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова
Где Рита с Витей? Что с ними? Стараюсь не думать о плохом. Но ведь дети действительно были расстроены. Что они учудили? Никогда ранее подобного не случалось. Особых проблем с ними не было.
У нас была дружная семья…
Была…
Иллюзия семьи как оказалось. Но ведь для детей все было реальностью, любящие отец и мать, а сейчас все на их глаза рассыпается.
Поочередно набираю телефоны дочери и сына.
Они выключены.
Ненавижу этот механический голос, сообщающий мне это!
У свекрови их тоже нет. Она была первой кому я позвонила. Мало ли, вдруг психанули и решили спрятаться у бабушки.
Она уже тоже едет. Жду ее с нетерпением, нет сил справляться со всем в одиночку.
Мало мне проблем? Так еще и это…
Когда телефон звонит, вздрагиваю так, что едва его из рук не выпускаю. Все надеюсь на звонок от детей.
Мирослава.
— Ксюш, ты только не волнуйся. Я уже почти на месте. Тебе надо себя беречь, помни об этом, — ее голос звучит спокойно и уверено.
Мне бы у нее самообладания одолжить.
— Где они могут быть? — выхожу из кабинета директрисы, чтобы поговорить без лишних ушей.
— Слушай, конечно, мысль бредовая… но… я тут пока еду подумала… — мнется, тщательно фразы подбирает.
— Какая, Мирослава? Я готова за все хвататься!
— А если они у птички, чтоб ее?
— Что! — даже упоминание об этой особе вызывает во мне неконтролируемую бурю.
— Успокойся, — холодно меня осаждает. — Попытайся мыслить как они. Маргарита с Виктором не знают, где их отец, все начало рушиться после появления каракатицы. А они ей долгое время восхищались. В их головах тоже взрыв. И они могли пойти за ответами к ней. Ну и искать отца там.
Несколько секунд обдумываю слова свекрови. Делаю неутешительный вывод.
— Могли… — вздыхаю. — Я ей сейчас позвоню…
Отключаю вызов и, стиснув зубы, ищу контакт Виолетты. Номер ее все же я действительно сохранила, только в страшном сне не могла представить, что придется ей звонить. Да еще и по такому поводу.
Слышу гудки на том конце, как в вонючую жижу с головой прыгаю.
— Ксения, какой приятный сюрприз, — раздается ее мелодичный, голос, насквозь нафаршированный издевкой.
— Мои дети у тебя? — сразу в лоб спрашиваю.
— Какие дети? — смеется.
Неужели не у нее?
Неизвестность гораздо хуже, простого осознания, что с детьми все хорошо. Пусть у Виолетты, но живы и здоровы!
— Маргарита и Виктор! — рявкаю в трубку.
— Ой, зачем так кричать, — притворно возмущается. — Я конечно планировала нашу жизнь с Сергуней, но не знала, что и его дети предпочтут жить с нами, — она наслаждается моментом.
Насмехается над материнскими чувствами. Все что угодно, лишь бы доказать свое превосходство.
— Так они у тебя? — скрипя зубами, уточняю.
— Ага. Я их покормила. Родя им свои игрушки показывает. У нас все отлично. Весело время проводим.
— Диктуй адрес! — рычу.
— Так ты же Родиона отправляла, разве не знаешь? — нарочно тянет время зараза.
Не знаю я адреса. Не интересовалась. Колесов парням сказал, куда малого отослать. Мне этого было достаточно.
— Узнаю. Я сейчас приеду. Пусть никуда не уходят, — предупреждаю.
Уже всего боюсь. Мало ли им придет в голову от Виолетты сбежать. Тогда где их искать?
— Не в твоем положении командовать Ксения. Что ж ты за мать, если дети от тебя сбежали? Сергуня будет рад узнать, — продолжает топтаться своими грязными ботинками по моим болевым точкам. — Ритусик, Витюш, я уже к вам иду, — нарочито громко кричит в трубку и отключает вызов.
Я сразу же набираю свекровь.
— Мирослав, я ее на куски порву, — шиплю, едва она принимает вызов. — Просто мокрого места не оставлю…
Глава 31
— Не смей туда одна ехать! Дождись меня! — приказным тоном заявляет свекровь.
И надо сказать вовремя. Потому что после разговора с Виолеттой, я полыхаю от злости, и меня безумно триггерит бездействие.
Хочет мчать туда, устроить разнос, выплеснуть весь негатив, скопившийся за эти дни.
Потому ждать свекровь я не собиралась. Позвонила ей выплеснуть первые эмоции, а дальше ехать к хамке, посмотреть детям в глаза.
Как они могли?!
Но об этом потом.
— Не молчи, Ксения, — продолжает холодным тоном. — Я знаю, что ты не можешь сидеть на месте. Но я уже рядом. Я не ставлю тебя наедине с этой каракатицей.
— Жду вас, — нехотя соглашаюсь.
Говорю директрисе, что я еще буду с ними разбираться. Даю отбой полиции.
— Я же говорила, что дети не просто так пропали. Видать не все хорошо в семье, — бросает мне в спину классная руководительница Вити.
— Следите за своей работой и меньше сплетни распускайте, больше толку будет, — цежу сквозь зубы не оборачиваясь.
Подхожу к своей машине. Сажусь за руль, звоню Колесову, прошу дать мне адрес Виолетты.
— Я скину сообщением, Ксения.
— Спасибо, Владлен Тарасович, — из горла тяжелый вздох вырывается.
— Все наладится, что не убивает, делает нас сильнее, — говорит ласково. — Ксюшенька, не трать нервы попусту на тех людей, которые этого не достойны.
— Вы про Виолетту?
— Нет. Она же не твоя главная проблема.
— Не она, — соглашаюсь.
— Если будет нужна моя помощь, обращайся, — ранее я никогда не слышала такого участия и теплоты в его голосе.
— Еще раз спасибо вам за все, — отключаю вызов.
Выхожу из машины. Я настолько взвинчена, что сидеть на месте не получается.
Где же Мирослава?!
Телефон оповещает о сообщении. Колесов присылает адрес.
Ехать не так долго. Виолетта проживает в элитном жилищном комплексе, куда простым смертным заказана дорога. Цены там космические.
Спустя бесконечных десять минут появляется свекровь. Она выходит из такси и быстрым шагом приближается к моей машине.
— Все я тут. В путь! — деловито усаживается на переднее сиденье.
— Какого она к детям лезет? — выезжаю на проезжую часть. — Пусть себе забирает Сержа. Зачем дальше воду мутить?!
— Таким девкам только дай кому-то нагадить. Это у них в крови. Сержа видимо тоже обманом захомутала, или еще чем. Не верю, что он по собственной воле на нее клюнул.
— Какая разница! Он сделал свой выбор! Жаль, что я об этом выборе поздно узнала. Столько лет с предателем жила, — раздраженно веду плечом.
Мирослава все равно пытается найти ему хоть какое-то оправдание. Сложно осознать, что вырастила предателя. Для меня же нет, и не может быть для него прощения. Но и винить ее не могу, слишком ее уважаю и благодарна, что не оставила меня в трудную минуту. Как мать ее понимаю, все же это ее сын.
— О нем не слышно? По идее, должен был уже вернуться, — спрашивает, глядя перед