Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова
— Вы извратили понятия любви! — с пафосом выкрикивает Виолетта.
— Где, прости, любовь? Сергей из кожи вон лезет, чтобы семью сохранить, — фыркает свекровь.
— А ты чего молчишь? — шипит в мою сторону каракатица. — Я тебе и помощь предлагала, и твоих детей нянчу. Стараюсь, чтобы мы достойно из ситуации вышли. А ты натравила на меня мегеру! А сама в кусты! — потом демонстративно поворачивается к моим детям, натягивает на лицо слащавую улыбочку. — Риточка, Витенька, вы чудо-дети, мой дом для вас всегда открыт. Не переживайте, все будет хорошо. Просто ваша мама с бабушкой сейчас на нервах. Они не со зла.
Вот змеюка подколодная, так руки чешутся зарядить ей по физиономии.
Жаль нельзя. Это ее только жертвой сделает в глазах детей.
— Мне, Виолетта, добавить нечего, мама, — указываю взглядом на свекровь, специально это слово голосом выделяю, — Все верно говорит. И если бы Сергуня хотел, то поверь, за столько лет давно бы был с тобой. А он как-то не сильно к тебе спешит.
— Ты его ребенком держишь!
— Когда мужика ребенок останавливал?
— Сергуню останавливает! Он благородный человек! — кричит до хрипоты.
— Мой сын еще за свои поступки ответит. И я с удовольствие посмотрю, как ты мордой упадешь в свою же лужу. Так заманиваешь, не понимая, что мужику даром не сдалась, — Мирослава с усмешкой качает головой.
— Вы… ты… переходите границы! Оскорблять меня в моем же доме! — сжимает руки в кулаки. Багровеет. Губы неестественно кривятся.
И тут раздается хлопок входной двери.
Мы со свекровью переглядываемся.
— Кто там? — Виолетта напрягается.
Первая мысль, что вернулся Серж. Ну и пошел плакаться к любовнице.
У него, что ключи есть? И охрана его пропустила? Уже выпутался из передряги с полицией?
Но нет. Я ошиблась.
Слышатся шаги и через несколько секунд, высокая мужская фигура появляется на пороге комнаты.
Мужчина лет тридцати пяти навскидку. Шатен в белой рубашке, небрежно расстегнутой на три пуговицы. А ведь на улице холодно! А от него странный жар исходит, сразу это чувствуется.
Окидывает присутствующих в комнате заинтересованным взглядом темно-шоколадных глаз, а в них яркие золотые искорки пляшут.
— Опа, а что это тут за сборище? — спрашивает бархатно низким голосом, от которого исходят будоражащие вибрации.
Первым отмирает Родион. Косится в сторону мужчины, морщит нос.
— Мне пора, — говорит поспешно, направляется к шкафу купе около окна и залезает внутрь.
— А вы кто? — любопытство клещами вырывает из меня вопрос.
Мужчина выгибает бровь, окидывает меня откровенно-оценивающим взглядом.
— Адам Матецкий, а вы я полагаю, Ксения Стрельцова, — шелестит около уха бархат его голоса.
Глава 33
— Адам Игоревич, полагаю? — быстро складываю в голове факты и выдаю предположение.
— Именно так, — странная у него улыбка, загадочная.
И по выражению лица не прочитать, что у него в голове, смотрит вроде с хитринкой, без неприязни, но видно, как глаза быстро сканируют обстановку.
Не простой мужик. С таким ухо востро надо держать.
— А этот чего спрятался? — Мирослава пренебрежительно кивает в сторону шкафа, где нашел убежище малый.
— Родичка не любит Адама, — кривит губы каракатица. — И я не в восторге от родства, — задирает подбородок. — Ты чего без предупреждения явился?
— Проведать сестренку. Папка наш переживает, ты со странными просьбами его донимаешь, — чувствую как между ними напряжение, аж воздух ненавистью накаляется. Особенно волна негатива от Виолетты исходит. — А объяснить толком не можешь.
— Так вы что брат и сестра? — свекровь внимательно разглядывает Адама.
— По отцу. К счастью, матери у нас разные. Ви у нас плод загула нашего папки с потомственной представительницей древнейшей профессии, — выдает своим бархатным голосом.
Адам так умело жонглирует словами, что вводит в некий транс.
— Не смей поливать грязью мою мать! — Ви замахивается на него рукой, но не ударяет, так и застывает в нелепой позе. — Ты не имеешь права!
— Так я правду озвучиваю, сестренка. Ни грамма лжи, — прижимает руки к груди. — У вас на роду ваша профессия написана, вот жду, когда и ты по стопам сородичей пойдешь.
— Не дождешься! — злобно фыркает.
Невольно его рассматриваю, белая рубашка очень выгодно подчеркивает смуглую кожу Адама, очерчивает рельеф мышц. Он не перекачан, но каждая мышца идеально прорисована, все в меру, все идеально.
Это еще больше настораживает. Красивая обертка, а за ней что?
И энергетика у него мощная, давит, подчиняет и завораживает.
— Даже твой братец подтверждает мои слова, — ухмыляется Мирослава. — Пустышка ты Виолетта.
— Простите, дорогие дамы, а что я прервал? — задает вопрос и смотрит только на меня.
А мне не хочется взгляд отвести, наоборот, словно огонь от него, ко мне переходит согревая. И эти глаза странные, такие яркие вкрапления, они как звезды сверкают. А за ними что? Не разглядеть. Загадка.
О чем я вообще?
У меня тут проблема на проблеме!
— Я детей своих пришла забрать. Они у Виолетты оказались, — озвучиваю неприглядную истину. — И откуда вы меня знаете? — вспоминаю, что он сразу же назвал мои имя и фамилию.
— К сожалению, не знаю вас, Ксения. Но больше тут быть некому, учитывая многолетнюю охоту сестренки на Стрельцова Сергея, — выгибает бровь, у него это получается с особым шармом.
— Я не охотилась! У нас любовь! — пищит Виолетта.
— Такая любовь, что он ни разу на тебя не повелся, — хрипло смеется, у меня аж мурашки по коже и не сразу доходит смысл его слов.
Не успеваю задать вопрос, как Виолетта начинает истошно орать и бросается на Адама с кулаками и зубами.
— Заткнись! Пошел вон! Не смей больше ничего говорить! Молчи! Вот просто молчи!
Адам несколько секунд наблюдает за ней, как за забавной зверушкой. Потом в мгновение ока, профессиональными, выверенными движениями скручивает ее руки, и усаживает на диван.
— Тихо. Не пикать, — прикладывает палец к губам. — Ты помнишь, что старшего братика надо слушаться, иначе ата-та.
— Пошел ты… — скалится.
Но больше не делает попыток его атаковать.
— Прошу прощения, за несдержанность моей сестры, — одаривает нас ослепительной улыбкой. — Она у меня не всегда адекватна… тут гены матери дают свое, — притворно вздыхает. — Так в чем суть проблемы, Ксения? А вас простите как зовут, прекрасная дама? — обращается к свекрови.
— Мирослава, — замечаю, что даже она как-то смягчилась, или растерялась. Не понять.
— Рад знакомству, Мирослава, — Адам берет ее руку и целует. — Примите мои соболезнования.
— Соболезнования? — свекровь хмурится.
— За недалекого сына. Это печально, когда родная кровь не оправдывает ожиданий.
— Что вам известно, молодой человек? — к свекрови понемногу возвращается ее уверенность в себе.
— Смотря, что вы готовы услышать, — склоняет голову на бок. — Для