Поворот ненависти - Рамона Анка
Я подхватываю её за бедро, закидывая ногу себе на плечо, и вхожу еще глубже. Она вскрикивает, пока её рот снова занят Тревором.
Слышу его рык и её глубокий вздох, когда белые брызги заливают её лицо. Чувствую, как она сжимает меня изо всех сил — очередной оргазм накрывает её.
Я наслаждаюсь каждой волной, под конец мои толчки становятся беспорядочными, жадными, пока я не замираю внутри неё, заполняя её своим семенем.
У Тревора, может, и неплохие размеры, но он не такой выносливый, как я.
Мы падаем на кровать в полном изнеможении, она — между нами.
Свет ночи падает на её лицо.
Тревор переводит дыхание.
— Хотите, я уйду? Вы ведь хотели быть вдвоем этой ночью.
Он подбирает с пола свою футболку и бережно вытирает лицо Джун, затем спускаясь ниже, между бедер.
Этот ублюдок снова за свое. Он знает, как ухаживать.
А я — нет.
Я просто хочу и беру.
Она качает головой.
Мгновение спустя я чувствую, как её ноги переплетаются с нашими.
Похоже, мы и вправду втроем уместились в этой гребаной кровати.
18
Свет рассвета пробивается сквозь окно.
Я открываю глаза и осознаю, что всё это не было эротическим сном.
Я лежу между двумя самыми важными мужчинами в моей жизни.
Ноги обоих переплетены с моими. Боже, какие же они огромные.
Темно-каштановые пряди Тревора щекочут мне лицо. Он прижался ко мне, как коала к дереву, будто никогда не хочет отпускать. Томас же уткнулся лицом в мои волосы, а его рука лежит под моими плечами. Интересно, она у него еще не отвалилась после стольких часов? Он её вообще чувствует?
Его темные волосы за последние месяцы стали длиннее. В последнее время он зачесывает их назад, и это делает его еще более сексуальным.
Грохот возвращает меня к реальности.
Мелисса ворвалась в комнату как фурия и теперь стоит в ногах кровати, глядя на меня с довольным видом.
— Ох, черт, ты сделала это! Какая же ты умничка, моя «сырная» девочка!
Она орет как сумасшедшая и начинает хохотать так, как никогда раньше.
Естественно, эти двое просыпаются. А как иначе? Думаю, она перебудила даже половину Бруклина, который вообще-то в часе езды отсюда. Ну, просто чтобы вы понимали масштаб.
На мгновение я даже мысленно поблагодарила её, потому что этих двух «динозавров» было бы просто невозможно сдвинуть с места, но в то же время мне хотелось подольше остаться там — в моем сказочном мире, где мы втроем возможны и где то, что между нами, не кажется безумием.
* * *Девять утра, рождественское утро.
Мы все на кухне, и у каждого есть четкое задание. И кто же эта маньячка контроля, которая распределила обязанности?
Я.
Маньячка контроля и рождественских плейлистов. Майкл Бубле на фоне и чертов камин с настоящими дровами.
Это идеальное Рождество.
Первое, что мы делаем после завтрака — убираем со стола и сервируем большой стол в столовой.
Массив дерева, так что никакой скатерти. В центре — четыре золотых подсвечника, сверкающий олень и длинная белая гирлянда с перьями и огоньками вокруг основания. И всё это поверх бежевого раннера.
Белые салфетки, кольца для них в форме золотых листьев.
Свечи повсюду. В форме елочек, простые, светлые.
— Когда ты успела всё это подготовить? Выглядит как банкетный зал, девочка! Какая красота.
Мелисса заворожена, как ребенок перед любимой игрушкой.
Затем заходит Томас и тоже замирает с открытым ртом.
— Тебе стоит заниматься этим профессионально, знаешь ли. У тебя талант к таким вещам.
Он целует меня в лоб.
Только в этот момент я замечаю, что он весь в муке.
Невероятно, что этот порочный и жестокий мужчина, которого я знала, показывает мне свою настолько уязвимую сторону.
Сердце сжимается от нежности.
— Что я пропустил?
Входит Тревор.
И я теряю дар речи.
Если Томас просто испачкался… то Тревор — это ходячая катастрофа.
Мука везде. Даже в волосах. Постойте, это что, ошметки яичной скорлупы у него за ушами?
— Да что вы там творили? Вы в муке кувыркались? Вам нужно было просто смешать ингредиенты! Трев, у тебя джем на носу и в волосах? Да как так-то…
Я понимаю, что слишком разволновалась, мой голос звучит пронзительно и на взводе.
Даже когда я была маленькой, я относилась к Рождеству слишком серьезно. Моя мама была такой же.
Я трясу головой и возвращаюсь в реальность.
Каждый из них старается ради меня.
Мы все сейчас отдаем то, чего у нас никогда не было или что мы потеряли давным-давно.
Томас никогда не праздновал Рождество по-настоящему. Тревор говорил мне, что у него дома никогда не вешали украшения. Мел каждый год в приюте мечтала о елке.
— Вы чудесные, — я смеюсь, глядя на них, и нежная улыбка расплывается на моих губах, а тепло, которое я только учусь узнавать и принимать, согревает грудь. — И я вас люблю.
Я быстро целую Томаса, смахивая немного муки, и бросаюсь в объятия к Тревору.
То, что мы здесь — в том числе и его заслуга.
Близнецы не от него. Он мог бы уйти. Мог бы не принять Томаса.
Мог бы решить, что я не стою того, чтобы ввязываться в эту абсурдную ситуацию.
Но он здесь.
Два враждующих мира делят одну женщину.
Чем всё закончится?
Мне плевать.
Сегодня мы здесь.
И этого достаточно.
Мы будем учиться шаг за шагом, на нашей собственной скорости.
* * *Мелисса вызвалась приготовить