Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

— Договорились, — сказал он. — Спасибо, Олег. Ты настоящий друг.

Олег только махнул рукой: — Да ладно… Просто не наделай глупостей, хорошо? И помни: что бы ни случилось, я рядом.

Глеб слабо улыбнулся: — Знаю.

* * *

Глеб почти всю ночь не спал и ворочался в постели, пытаясь подавить тяжёлые воспоминания пятилетней давности: боль от измены, слёзы Лизы, уговоры мамы, пьяные дни и тусклые недели. Всё это новой волной захлестывало, било по спине, ударяло в голову, мучило и выворачивало душу наизнанку.

Он закрывал глаза — и тут же видел её лицо: как тогда, в тот последний вечер, когда Лиза стояла держась за перила его родительского дома, а по щекам без остановки катились слёзы. Он помнил каждое свое слово — резкие, беспощадные фразы, которые, казалось, повисли в воздухе, как ядовитый туман. Помнил, как она прошептала в ответ: «Прощай» — и ушла, не оглянувшись.

На протяжении пяти лет мужчина мечтал забыть и больше никогда не вспоминать. Он вычёркивал её из мыслей, заполнял дни работой до изнеможения, соглашался на любые встречи, лишь бы не оставаться наедине с собой. Последние два года он находился в полной уверенности, что излечился, что страдания уже не будут его верными спутниками. Он даже начал думать, что готов к чему-то новому — может, к отношениям, может, просто к спокойствию.

Но неожиданная встреча в торговом центре показала ему, как он на самом деле ошибался. Ничто не забыто. Старая рана снова закровоточила, едва только Лиза взглянула на него — холодно, отстранённо, будто перед ней стоял не человек, который когда-то был ей близок, а случайный прохожий.

Глеб перевернулся на бок, сжал пальцами край одеяла. В груди жгло, как будто кто-то всадил туда раскалённый нож и медленно проворачивал его. Он пытался дышать ровнее, считать про себя, отвлекаться на посторонние мысли — но всё равно возвращался к одному и тому же: к её голосу, к тому, как Лиза отстранилась, когда он хотел коснуться её.

За окном постепенно светлело. Первые лучи рассвета пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в бледно-розовые тона. Глеб сел на кровати, провёл руками по лицу. Он чувствовал себя опустошённым, выжатым, но в то же время внутри него что-то сдвинулось — какая-то твёрдая решимость, рождённая из боли и отчаяния.

«Я должен с ней поговорить, — подумал он. — Не ради прошлого. Ради того, чтобы наконец закрыть эту дверь. Чтобы понять, простить… или хотя бы отпустить по-настоящему».

Он поднялся, подошёл к окну и распахнул шторы. Город просыпался: где-то внизу заурчал двигатель машины, проехала первая маршрутка, зазвенел трамвай. Глеб глубоко вдохнул утренний воздух и принял решение: сегодня он позвонит Наташе. Сегодня он сделает первый шаг.

Лиза сидела молча, поглаживая кудрявую голову дочери, покоившуюся у неё на коленях. Девочка мирно спала, слегка посапывая, её пухлые губки были чуть приоткрыты, а рука непроизвольно сжимала край Лизиного свитера — будто даже во сне боялась потерять маму из виду.

Девушка задумчиво смотрела в окно, рассматривая незнакомый пейзаж. За пять лет вид за окном очень сильно изменился: почти все деревья исчезли, маленькие аккуратные домики превратились в гигантские небоскрёбы, город превратился в огромный живой организм с тысячами автомобилей и миллионами людей. Где-то гудели клаксоны, мигали огни рекламных вывесок, сновали пешеходы — всё двигалось, спешило, жило своей жизнью. А Лиза вдруг остро почувствовала себя чужой в этом новом мире.

— Лизок, — тихо обратился к девушке Михаил. Он сидел рядом, слегка наклонившись вперёд, и внимательно вглядывался в её лицо. — Ты расстроилась?

Лиза тяжело вздохнула и улыбнулась мужчине, который так заботливо на неё смотрел. Его тёмные глаза лучились участием, а на лбу залегла лёгкая морщинка беспокойства.

— Нет, дорогой. Всё хорошо, — мягко ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я просто не ожидала его встретить. Мы ведь только приехали, и надо же было так случиться, что в первом же магазине я наткнусь на своё прошлое.

Михаил пристально посмотрел на девушку, с трудом скрывая раздражение. Он слегка покусывал нижнюю губу и тяжело дышал, будто сдерживал готовые вырваться слова. Лиза почувствовала, как напряжение в салоне автомобиля стало почти осязаемым.

— Не нужно, Миша, — проговорила девушка, нежно поглаживая его по плечу. — Не злись. Это всего лишь случайность, и мы больше не встретимся.

— Не успокаивай меня, солнышко, — проговорил он, всматриваясь девушке в глаза. Его голос звучал твёрдо, но без агрессии. — Ты же знаешь — я не верю в случайности. И я не столь оптимистичен, как ты. Думаю, эта встреча не последняя. — Он сделал паузу, переводя взгляд на спящую Сашу, и мягко добавил: — Как Сашка?

— Эта маленькая разбойница спит себе праведным сном, — улыбнулась Суворова, чуть покачивая дочь. — Сбежала, нас напугала и вот глянь…

— Да уж. Вот ведь ребёнок, — Миша многозначительно покосился на Лизу и, усмехнувшись, добавил: — Вся в тебя. Такая же бунтарка.

Лиза тихо рассмеялась, но в глазах её мелькнула тень. Она снова посмотрела в окно, где огни мегаполиса сливались в единую мерцающую ленту. В памяти невольно всплыл взгляд Глеба — тот самый, полный боли и недоумения, — и сердце на мгновение сжалось.

«Неужели он действительно будет искать встречи?» — пронеслось у неё в голове. Она невольно сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги.

— Миша, — тихо сказала она, поворачиваясь к мужчине. — Давай просто забудем об этом. У нас теперь другая жизнь. Новая. И она хорошая, правда?

Михаил на мгновение замер, потом накрыл её руку своей ладонью. Его пальцы были тёплыми и надёжными.

— Конечно, хорошая, — твёрдо произнёс он. — И мы сделаем всё, чтобы она оставалась такой. А прошлое… Пусть остаётся в прошлом.

Саша во сне что-то пробормотала, перевернулась на другой бок и крепче прижалась к матери. Лиза улыбнулась, поправила прядь волос на лбу дочери и наконец расслабилась. Может, Миша прав? Может, эта случайная встреча действительно ничего не значит?

* * *

Пять лет назад.

— Лизка, ну давай же быстрее! — кричала Наташа, лучшая подруга Лизы Суворовой. Её голос звонко разносился по улице, перекрывая гул машин и гомон прохожих. — Мы уже опаздываем!

Девчонки мчались по улице, нагруженные пакетами со всякими вкусностями. В руках у Наташи покачивались коробки с пиццей и суши, а Лиза с трудом удерживала в охапке пакеты с чипсами, конфетами и газировкой — так, что из самого верхнего уже выглядывала бутылка шампанского,