Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами
Спортивный автомобиль резко затормозил у входа в здание, чем привлёк внимание немногочисленных прохожих. Миллер выскочил на тротуар и помчался ко входу, но тут же был остановлен шкафобразным охранником.
— Вы куда? — заревел шкаф, преграждая путь массивной фигурой.
— Я туда, — сказал Миллер и шагнул в сторону бара, пытаясь обойти охранника.
— Эй, парень, там нет никого. Ты чё, не понял?
— Как нет? Там вчера девичник был. Моя девушка… — Глеб запнулся, чувствуя, как внутри зарождается тревога.
— Не знаю никаких девушек. Я тут со вчерашнего вечера стою, девичников тут точно не было. Иди давай, — мужчина грубо пихнул Глеба в плечо, показывая, что разговор окончен.
Глеб отступил на шаг, растерянно оглядываясь. «Как это не было? Лиза же сама говорила… Может, перепутала место? Или время?» Он достал телефон, чтобы перечитать сообщение, но экран показывал лишь ту же фразу: «Любимый, у меня для тебя сюрприз». Ничего больше — ни адреса, ни времени.
«Странно, — подумал Глеб. — Она всегда пишет точнее. И почему не отвечает на звонки?» Он набрал номер Лизы — длинные гудки, затем автоответчик. Ещё раз — тот же результат.
Оглядевшись, он заметил небольшую кофейню через дорогу. «Надо успокоиться и всё обдумать. Может, это какой-то розыгрыш? Но Лиза так не шутит…» Решив выпить кофе и ещё раз всё взвесить, Глеб направился к кофейне, бросая последний взгляд на закрытые двери «Земляники». В груди нарастало нехорошее предчувствие — слишком много несостыковок для обычного сюрприза.
— Глеб? Привет. А ты как здесь? — услышал мужчина и, подняв глаза, увидел Таньку, бывшую девушку Олега. Она топталась около стола, ожидая, что её пригласят присесть.
— Я Лизу с подругами жду, вернее, ищу. Не знаю, где они, — обеспокоенно проговорил Миллер, роясь в телефоне.
— Так их же здесь и не было вчера, — пожала плечами Татьяна.
— Как не было? Не понял. Они же хотели в баре посидеть и в этой же гостинице на ночь остаться. Странно…
— А я вчера слышала, как они всё отменили — решили денежки сэкономить, — скорчила гримасу Татьяна.
— Вот ведь, блин. Я же предлагал всё оплатить…
— Я слышала, они к Николаю на квартиру поехали, — заговорщически прошептала девушка, явно на что-то намекая.
— К какому Николаю? К Старостину, что ли?
— Ага, к нему самому, к Наташкиному брату, — нагло проговорила Таня. — Он ведь для Лизки всё готов сделать — влюблён в неё, как школьник.
Танька демонстративно закатила глаза, а Миллер от нахлынувшей ревности сжал телефон с такой силой, что ещё немного — и он бы треснул.
Больше не говоря ни слова, Глеб вскочил с места, выбежал на улицу и, сев в машину, направился к дому Коли Старостина.
Всю дорогу до его дома он так сильно нервничал, что гнал, не разбирая дороги. Конечно, молодой человек догадывался, что Наташкин брат питает к Лизе вполне романтические чувства, но он всецело доверял своей девушке и даже мысли не мог допустить о чём-то таком, на что только что намекала Таня. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди, а в голове крутились обрывки фраз: «Это ошибка… Лиза не могла… Наверное, просто вечеринка там…»
Примерно через полчаса Глеб въехал во двор дома, где располагалась квартира Николая. Он знал точный адрес, потому что иногда забирал Лизу с Наташкой отсюда, когда они были у того в гостях.
Миллер взлетел на пятый этаж и резко остановился, потому что понял: дверь не закрыта. Парень аккуратно приоткрыл створку и заглянул в квартиру, в которой царил полный беспорядок: сдутые шарики, пустые бутылки из-под шампанского и разбросанная по полу мужская одежда.
Глеб с отвращением поддел кончиком ботинка синие джинсы и почувствовал, как огромный тошнотворный ком подкатил к горлу. Он слегка покачнулся и схватился за стену, боясь сделать ещё один шаг вглубь помещения, боясь того, что может там увидеть.
Краем глаза Миллер заметил, как Лиза — его Лиза — в одной только рубашке, открывающей стройные ноги, прошлась из одного угла комнаты в другой. Парень вжался в стену, чтобы она его не заметила, но девушка слушала музыку, лившуюся откуда-то из глубины, и слегка пританцовывала, блаженно прикрыв глаза.
— Миш, ты долго ещё? Я тоже в душ хочу. Ночка ещё та была, — весело проговорила девушка, подходя к дверям ванной комнаты.
Только сейчас Глеб понял, что Лиза была в квартире не одна — в ванной кто-то мылся, шумела вода.
«Миша? Что ещё за Миша? — пронеслось у Глеба. — Что тут происходит?»
— Сейчас, солнышко. Уже выхожу, — проговорил грубый мужской голос из ванной.
Глеб почувствовал, что земля уходит из-под ног, и тяжело сглотнул, сжав кулаки. «Какое право имеет какой-то мужик назвать его любимую „солнышком“? Что за бред?»
— Лизок, ты бы отдохнула, а то умаялась со мной за ночь. А?
— Миш, ну что ты… Скоро приедет Глеб. Мне нужно его встретить. А ты выходил бы, а то ещё тот сюрприз получится.
— А ты, милая, не хочешь ему про меня рассказать? А? По-моему, уже пора. Тебе не кажется?
— Конечно, я как раз хотела это сегодня сделать. Я вообще хотела ему сюрприз приготовить, но, похоже, сегодня для него будет уже два сюрприза, — засмеялась Лиза.
Последних слов своей любимой девушки Глеб уже не слышал. Он бежал по лестнице, пытаясь справиться с гневом. Мужчина пулей вылетел из подъезда, тяжело дыша и тихо рыча, как будто раненый зверь, которого подстрелили на охоте.
Он резко вывернул руль и, чуть не сбив зазевавшегося старичка, выехал из двора. Нашёл небольшой карман на обочине, где и припарковался, чтобы поразмыслить над тем, чему стал свидетелем несколько минут назад.
Конечно, ясность мыслей Глеб утратил ещё в квартире Старостина, да и сейчас логика отказывалась помогать ему, как он ни старался. Перед глазами была лишь отвратительная картина: его уже бывшая девушка ходит по комнате, выставляя чужому мужику напоказ свои красивые длинные ноги, на полу валяется разбросанная мужская одежда, явно оказавшаяся там в порыве страсти — как было иногда у них с Лизой, когда они не успевали добежать до кровати и начинали раздеваться прямо в прихожей.
Глеб со всей силой ударил по рулю, а потом ещё и ещё, пытаясь выпустить наружу всю ярость, его заполонившую.
— Как она могла? — громко закричал мужчина. — Как она могла так со мной поступить?
Он бился в