В сети с мажором - Маша Демина
Дыхание вырывается из меня судорожными клочками, тело неконтролируемо дрожит, и я только сейчас понимаю, что пальцы онемели от того, с какой силой я сжимаю бант, прежде чем с ненавистью отбрасываю его в сторону.
Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Вытираю с лица долбаные слезы, потому что я не хочу плакать, не хочу позволять им делать меня слабой. Я не принцесса! И, если они хотят, чтобы я им это продемонстрировала, я это устрою! Я перегрызу глотку Галицыну, если он хоть пальцем ко мне притронется!
Нравлюсь их семье⁈ Разонравлюсь!
С психом скидываю с кровати все мягкие игрушки, будто они в чем-то виноваты, но сразу же иду и поднимаю, жалея их и прося прощения. Возможно, внутри я действительно принцесса, и я люблю свою нежную комнату, платья и мягкие игрушки, но это не значит, что я буду марионеткой, нет! Никогда! Я научусь показывать оскал, научусь отстаивать свои личные границы, которые высмеивает отец! Научусь!
Обессиленная и вымотанная жгучими эмоциями, падаю на кровать и зарываюсь лицом в подушку с отчаянным рычанием, стискиваю ее так сильно, что ткань трещит, а потом костяшки обжигает холодный металл.
Дрожащими пальцами достаю телефон и смотрю на него целую минуту: ни одного уведомления. Это становится последней трещиной в броне моей выдержки, и я зло печатаю своему Гаду.
«Ответь мне! Иначе я что-нибудь сделаю с собой!»
«И больше никогда-никогда не напишу тебе!»
«И ты не увидишь моей фотографии!»
Нервно стучу ногтями друг о друга, глядя на экран телефона так, будто могу спалить его одним взглядом. Я не знаю, зачем пишу парню, которого совершенно не знаю, я даже не уверена, что переписываюсь с парнем, потому что ни фото не видела, ни имени, ни голоса не знаю, вообще ничего. Но…
Телефон вибрирует, и сквозь сбившееся дыхание я читаю: «Это шантаж?»
Я улыбаюсь, нервно выпуская смешок. Мое сердце переходит на другие частоты и обороты, подкидывая меня в космос. Вот поэтому я ему пишу! Да, да, да!
Я: «Да!»
Гад: «И что я должен делать, чтобы увидеть твое фото?»
Я: «Говорить со мной»
Я: «И не игнорировать! Мне не нравится, когда ты не замечаешь меня».
3
Усевшись на кровати по-турецки, притягиваю к груди большого плюшевого зайца и, уткнувшись ему в макушку подбородком, сверлю экран телефона пристальным, нетерпеливым взглядом.
Пульс гудит в ушах, сердце колотится от адреналина. Гад молчит.
А у меня пальцы зудят от потребности написать еще, но я держусь.
Мне стоило бы прекратить все и переключиться на переписку с реальным парнем, о существовании которого я не только знаю, но и представляю, как он выглядит визуально. Проблема в том, что они мне неинтересны.
На званых ужинах я часто пересекаюсь с детьми партнеров отца или друзей. И все не то… Не цепляют, бесят, душные!
Единственный человек, с кем я нашла общий язык, — Полина. Мы познакомились с ней, когда наши отцы сошлись в бизнесе, а матери стали лучшими подругами.
Но, видимо, этого недостаточно, чтобы доверять мне и отпускать в гости.
Иногда Полина приходит ко мне, но это тоже случается нечасто, потому что мое расписание почти не оставляет свободы.
Репетиторство, игра на фортепиано, курсы по деловому этикету, изучение иностранных языков, йога… Все, от чего меня уже тошнит! Я задыхаюсь в своей реальности. Мне дурно.
Моя единственная отдушина — незнакомец с татуировкой змеи. Я видела кусочек ее головы на его аватарке. За что, собственно, он и получил свое прозвище — Гад!
И — да! Только переписываясь с ним, я чувствую эту долбаную свободу.
Пускай ни о чем важном, но именно тот факт, что мы общаемся «вслепую» в своей странной манере, подогревает все мои нервные окончания и помогает ощущать себя живой.
Немного иначе, чем в привычной жизни, зато по-настоящему. Остро. Будоражаще. Ни с кем так еще не было.
А с ним я уплываю от всех проблем, и мне не хочется разнести свою золотую клетку, потому что я уже за ее пределами.
Дыхание перехватывает, когда я вижу подпрыгивающие три точки вверху экрана. Печатает. И я лечу, задыхаясь в предвкушении, но оно вдруг становится тяжелым и грубо приземляет меня обратно.
Гад: «Тебе бы стоило перестать писать мне».
Читаю несколько раз, игнорируя разрастающееся жжение, которое затапливает грудь горячим раздражением.
Стискиваю телефон до боли в пальцах. В носу щиплет.
Гад каждый раз подает противоречивые сигналы. Пытается оттолкнуть. Но я чувствую, что он этого не хочет. Не хочет он, чтобы я прекратила ему писать! И это заводит в тупик.
К тому же сегодня я не в лучшем настроении, чтобы сводить все к шутке.
Рвано втягиваю носом воздух.
Пальцы порхают по экрану. Отправляю.
Я: «А тебе стоит сменить пластинку»
Получено. Прочитано. И снова тишина.
Вымученно утыкаюсь в зайца лицом и мычу. Я дура, да?
Ответ приходит в виде следующего сообщения.
Гад: «Ты ведь не отстанешь?»
Была бы не дура, уже бы сама послала.
Но вместо этого я психую, потому что пытаюсь разобраться, что заставляет его отталкивать меня.
Я: «Это из-за возраста?»
Мне кажется, да. Потому что первый раз наше общение остановилось именно после того, как я ляпнула про свое наступающее восемнадцатилетние. Но оно же скоро наступит! И мы не делаем ничего криминального!
Гад: «В том числе»
Я: «Что еще?»
Гад: «Это… сложно»
«Это ты сложный!» — хочется крикнуть мне в телефон, только он не услышит.
Можно голосовое, но, боюсь, я тогда наговорю много всего необдуманного. Переписка все же дает мне возможность корректировать свои психи.
Но дыхание все равно утяжеляется от водоворота эмоций. Там много всего: раздражение, злость, непонимание и обида.