В сети с мажором - Маша Демина
У меня они есть, но уважение я заслужил потом, кровью и умением общаться в обществе.
Зашнуровав ботинки, натягиваю кепку и выхожу на перекличку.
Нас выводят с промзоны и загоняют в отряды. Строимся, считаемся на плацу, вокруг все службы: опера, безопасность, вся дежурная смена и начальник колонии Сокральный Андрей Викторович, он же муж Каро. И, мне кажется, он меня авансом на дух не переносит. Потому что ловит на мне взгляды своей жены.
Стоим тихо, смирно. Никому неохота в шизо или на «раскрутку». Я подавно. Мне до УДО полгода осталось.
На улице хорошо. Вечерний весенний воздух дразнит, хочется улететь вместе с чирикающими птицами. Скоро улечу. Скоро же, брат?
Нас разбивают по сменам, вторую и третью разводят на работу, первая остается отдыхать. Но отдыхом это назвать сложно, потому что нам проводят воспитательные мероприятия, читают лекции о равенстве и братстве, свободе и жизни и только потом разгоняют.
Личное время я особенно жду. Да, живу я с комфортом и привилегиями, но все мы остаемся в рамках жесткой системы.
И только в своей камере у меня получается выдохнуть, абстрагироваться, потому что здесь у меня полноценная комната со всеми удобствами, будто за ее пределами нет никаких ограничений и заборов.
Достаю телефон, захожу в чат со своими парнями, просматриваю их фото и лайф в прямом эфире, завидую. Очень. Хочу к ним.
Входящее сообщение оживляет мобильный вибрацией. Следом еще одно. И еще. От нее. Открываю, читаю, вместо того, чтобы удалить.
Заноза: «Ответь мне! Иначе я что-нибудь сделаю с собой!»
Заноза: «И больше никогда-никогда не напишу тебе!»
Заноза: «И ты не увидишь моей фотографии!»
Сердце долбит по ребрам, ломится прочь.
Вот нахера, а? Че творишь, неугомонная? Зачем сама на рожон лезешь? Не писала ведь неделю. Я почти привык! Но прямо сейчас весь прогресс обнуляется, и пальцы уже двигаются по клаве.
Я: «Это шантаж?»
Да. И мне не стоило на него вестись. Тот, кто хочет причинить себе вред, никогда не будет об этом кричать. Заноза требует внимания. Ничего нового. Но сегодня я читаю между строк надлом, уязвимость, нужду.
Заноза: «Да!»
Я: «И что я должен делать, чтобы увидеть твое фото?»
В груди все тянет, опаляет огнем и спускается лавиной вниз. Очень хочу ее фото. На аватарке только тонкая изящная рука в бликах солнца. И я уже больше месяца залипаю на нее, рисуя в своих фантазиях образ болтливой девчонки. А она очень болтливая. Вспоминаю, как впервые на меня обрушился поток полнейшего бреда.
Заноза: «Привет»
Заноза: «Я случайно лайкнула твое фото»
Заноза: «Просто хотела рассмотреть аватарку, и случайно палец соскользнул»
Заноза: «Прикольная, кстати. Твоя?»
Заноза: «Я про татушку. Я бы тоже хотела»
Заноза: «Ты только не думай, я не пристаю»
Заноза: «Хотя, если только немного, можно? Почему змея?»
Заноза: «Это больно?»
Мне пришлось ответить, чтобы прекратить этот пиздец.
Я: «Мое тотемное животное»
Заноза: «Привет»
Заноза: «Это знак приличия. Поздороваться с человеком»
Заноза: «Увлекаешься зоолатрией?»
Заноза: «И ты не ответил мне, больно ли было делать татуировку?»
На зоолатрии и сошлись. Да я в принципе готов хватать любой глоток воздуха с большой земли, а тут целый баллон кислорода. Но он закончился, когда я понял, что переписываюсь с семнадцатилетней девушкой. Это прям ред флаг. Нельзя, нельзя!
Пускай безобидная переписка, но к черту. Я не собираюсь рисковать. Ну, я так думаю, пока не получаю новое сообщение с ее фото.
Сглатываю. Дважды.
Длинные волнистые волосы цвета горького шоколада, розовое платьице, скрывающее маленькую аккуратную грудь, большие зеленые глаза, прямо в душу прошибают.
Нежная, красивая… Это эксклюзив. И мне хочется коснуться его. Веду большим пальцем по миловидному лицу, только взгляд, полный чертят, и прикушенная нижняя губа выбиваются из образа хорошей девочки. Но она хорошая. И совершенно не для тебя, Решетов!
Вот только я уже не слышу голос разума и сомневаюсь, что услышу: визуализация оглушила. И я хочу еще фото, хочу больше, не обнаженки, нет, такого у меня полно, и все приелось, скучно, все это продажное, и я покупал, но это… Это не купишь. Она как лимитированная коллекция. И я хочу эту лимитку себе. Очень…
Блядь.
Ну нет… Нет!
Ну зачем…
Нельзя!
Это подло, Решетов!
Закрываю глаза и шумно выдыхаю.
Ну нельзя мне такую чистую девочку.
А отказаться как? Теперь никак.
5
Не отвечает. Не понравилась? Хотя какая мне разница? Я даже не знаю этого человека, с чего бы мне принимать все близко к сердцу и переживать? Но я переживаю. Очень.
А что, если я все испортила?
Мозг экстренно начинает подкидывать варианты, почему Гад замолчал опять. И это вызывает одновременно и тревогу, и раздражение. Странный! Какой же ты странный!
А я дура.
Психанув, зажимаю фото и удаляю его. Зря я вообще отправила его. Я знаю, что красивая, в этой уверенности я росла с пеленок, мама постоянно твердит мне об этом и по сей день, подбирая самые стильные образы на каждый выезд из дома или званый вечер.
Сначала мне было прикольно ловить на себе эти восхищенные взгляды, улыбки и получать комплименты, но по мере взросления все начало просто раздражать. Перестало иметь ценность и искренность. Будто однажды мои розовые очки лопнули и я увидела лицемерие во всех этих самых взглядах и улыбках. И даже если бы я пришла в мусорном мешке, они бы смотрели с тем же восхищением просто потому, что я дочь Нагорного.
И все же до этого момента я не сомневалась в своей привлекательности. Но сейчас уже не уверена в этом…