Мужчина моей мечты, или Овны мимо! - Ника Оболенская
— Конечно.
Подобравшись ко мне, Зара аккуратно вытягивает локон, а потом отпускает. Освобождённый из цепких пальчиков он снова завивается пружинкой. Повторив это нехитрое действие несколько раз, малышка шепчет мне:
— А у тебя есть лук со стрелами и конь?
И тут я понимаю, с кем меня ассоциирует прекрасная Зара.
Среди шедевров Диснея есть мультфильм про храбрую рыжую девушку, которая с легкостью обращается с луком и стрелами, а еще она умелая всадница. Но приходится покачать головой.
— Увы, нет.
— Деда даст, — говорит эта прелесть и убегает к матери.
И столько в ее голосе убеждения, что за столом начинают все смеяться.
— Настоечки за знакомство? — обращается ко мне сидящий слева бородач, а моя память снова буксует. Этот улыбчивый мужчина тоже был вчера на приеме.
— Я сам, Рус, — осекает добряка Дан и наливает мне в крохотную рюмочку темно-вишневый напиток.
— Ой, не надо, — шепчу испуганно.
— Она совсем слабенькая, на смородине. Ты попробуй, — искушает этот змей, и я сдаюсь.
Густой аромат смородины почти полностью прячет запах спирта, сладковато-кислый вкус прокатывается по языку, пищеводу и растекается теплом в желудке.
Смакую послевкусие, потеряв бдительность и забыв, как коварны бывают настойки в армянских семействах.
_______________________________________
*- детка, ласковое обращение (армян.)
**- Не веди себя, как ребенок (армян.)
Глава 32
Гороскоп Рыбы:
Сегодня вы будете чувствовать себя не в своей тарелке. Будьте собой, звезды на вашей стороне.
POV. Марина
— Стелла… Стелла?
Дан незаметно пихает меня локтем, и я перевожу чуть заторможенный взгляд сначала на него, а потом на говорившего.
Судя по тому, как на меня посмотрел Алиханов, обращались ко мне уже не первый раз.
Чуть было не ляпнув, что меня не так зовут, вовремя прикусываю язык.
Давай, Марина, включай голову. В гостях Стелла, а не ты.
Виновата во всем эта чудесная… вкуснейшая смородиновая настойка.
Я была удивлена, что пилась она легко-легко, как компотик. А потом мозги будто ватой обложило, притупив работу синапсов. Зато язык зажил своей собственной жизнью, готовый безо всякого контроля выбалтывать мои тайны.
И не только мои…
И когда юркий парень по соседству, которого я никак не могла припомнить, спросил:
— Нам всем интересно, как вы познакомились?
Я без задней мысли выпалила:
— О, это было незабываемое зрелище. Мы налетели друг на друга… и были голые.
И ведь не соврала ни словом.
За столом воцарилась такая густая тишина, что ее можно закатывать в банки на зиму. Было даже слышно, как пронырливый лабробобр Ричи что-то нашел на полу и теперь с упоением это грызет.
Все взгляды родственников Богдана сошлись на мне, и до меня медленно стало доходить, что сказала я что-то не то.
Божечки-кошечки! Ну говорила же, что этому столику наливать нельзя!
Хорошо хоть, что старшее поколение вышло из столовой и мой факап не слышало.
Бросаю умоляющий взгляд на Дана, но он только прячет улыбку за фужером с вином. Мол, сама заварила, сама и расхлебывай.
Ах так!
Прочистив горло, пытаюсь спасти ситуацию:
— Ну… в смысле, не совсем прям голые. Приличия были соблюдены. На мне было полотенце… А у Дана внизу были вполне себе приличные… плавки.
Богдан вдруг давится вином, и я заботливо похлопываю его по спине.
— Брат, ты был в плавках? — посмеиваются за столом. — И куда же ты положил свой телефон и портмоне?
Дан молча пожимает плечами. В глазах его замечаю смешинки. Он будто поощряет мое вранье и даже находит это забавным.
Ну раз так.
— Да, у него были такие миленькие плавочки… — Зеркалю его взгляд и добавляю нагло: — С сердечками.
За столом грянул взрыв хохота, а Остапа несло дальше.
— Он стоял у берега моря и смотрел на старый причал. — Строчка из песни как нельзя лучше подошла к моей лжи. — Весь такой грустный, сжимал в руках надувной круг и не решался…
Горячая ладонь ложится мне на бедро, сжимая его через ткань джинсов, и я замолкаю на полуслове.
Алиханов как ни в чем не бывало посмеивается над собой со всеми, а его наглая конечность вдруг начинает двигаться выше по бедру, лишая меня самообладания и дара речи.
Ловлю ее непослушными пальцами, и их тут же берут в капкан.
— Ну что же ты замолчала, дорогая? — Дан с усмешкой смотрит на меня. — На что я так и не смог решиться?
Выпустив мои пальчики, Богдан вдруг останавливает свою ладонь в каких-то сантиметрах от развилки бедер. И это чертовски смущает. Я чувствую, как краска начинает заливать лицо и шею, пока Дан нахально наглаживает мое бедро, посылая по телу истому.
«— Ты прямо тут соблазнить меня решил?» — транслирую ему без слов. И, клянусь, читаю в ответном месседже: «А если и так?»
Меня ошпаривает кипятком от этих гляделок. Вдруг становится неважным, что подумают о нас гости.
Нужно вспомнить… нужно же дорассказать легенду.
— Дан никак не мог решиться зайти в воду, — вспоминаю его откровения о боязни открытой воды. — И я пригласила его прогуляться по побережью. Мы мило прогулялись, поужинали в ближайшем ресторанчике, а потом поняли, что не можем просто так расстаться.
Сворачиваю скомкано свою ложь, подрагивая от необычных ощущений в теле.
Оно горит, как в лихорадке, когда пальцы Дана уверенно находят чувствительную точку и поглаживают ее прямо через тонкую ткань джинсов и трусики.
И мне хочется, чтобы прямо сейчас у Алиханова хватило решимости увести меня отсюда… да куда угодно, главное, без зрителей… и закончить начатое вчера.
Между ног уже все горит и пульсирует,