Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

Она посмотрела на меня, ее глаза искали что-то. Может быть, безопасность, может быть, подтверждение. Черт его знает. Что бы это ни было, я не мог дать ей это так, как ей было нужно.

Вместо этого я кивнул, опустив взгляд.

— Из нас получилась хорошая команда, Рыжая.

— Мы справились, — прошептала она, и застенчивая улыбка расплылась по ее щекам.

Я подавил желание протянуть руку и заключить ее в объятия. Я был не таким. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовал подобное прикосновение женщины, и мое тело жаждало этого. Но я сдерживался.

Пока я сидел рядом с Рыжей, пытаясь отдышаться и наскрести немного энергии, этот чумазый беженец подошел, шаркая ногами, как ходячий пожар в мусорном контейнере. Парень выглядел так, словно неделями не принимал душ — грязь облепила его с головы до ног. Он говорил по-английски так, словно у него во рту был носок, его сбивчивые слова едва имели смысл, когда он сунул мне в лицо какой-то скомканный кусок дерьмовой бумаги.

— Ты идешь. Быстро. Много опасностей, — пробормотал он, грубо и невнятно. — Следуй. В безопасности от талибов.

Я приподнял бровь, впечатленный тем, что этот бедняга сумел ориентироваться на хаотичных улицах и продержаться достаточно долго, чтобы предложить нам путь к отступлению.

— Отличная работа, приятель, — сказал я, на самом деле не заботясь. У тебя есть имя?

Обычно я не называю имен. Честно говоря, мне было на них насрать. Имена были пустой тратой времени, когда работаешь в моей сфере деятельности. Люди умирают, они исчезают, они оборачиваются против тебя. Чем менее личным ты это делаешь, тем легче двигаться дальше, когда дерьмо попадает в поле зрения. Но что-то подсказывало мне, что мне нужно, чтобы этот грязный ублюдок доверял мне.

Он на мгновение заколебался, затем ответил:

— Азиз.

Во рту было неловко, как будто я жевал камни. Мой мозг тоже споткнулся об это. Азиз...Азазз? Что угодно. Достаточно близко.

Я кивнул, больше по привычке, чем из благодарности.

— Спасибо, чувак. Мы ценим твою помощь, Азиз, — пробормотал я, вероятно, перебив его.

Но дело было не в этом. Имена устанавливают какую-то интимную связь — по крайней мере, так они говорят. И в этой долбаной ситуации мне нужна была эта связь. Нужно было, чтобы этот жирный ублюдок подумал, что мне не все равно, доверился мне настолько, чтобы вывести нас из этой адской дыры.

Он указал на какой-то маршрут на потрепанной карте, как будто давал нам золото.

— Сюда. Избегайте контрольно-пропускных пунктов.

Спасибо, черт возьми.

Я выхватил мерзкую газету из его грязных рук, бегло просмотрев ее. Карта была похожа на детский рисунок пальчиками, беспорядочное переплетение линий и закорючек, но это было все, что у нас было.

Как раз в тот момент, когда я собирался присмотреться поближе, к нам несся еще один идиот, крича на пушту, как маньяк. Каждое паническое слово, слетавшее с его губ, заставляло мою кожу покрываться мурашками.

Другой беженец, единственный, у кого мозг функционировал хотя бы наполовину, перевел достаточно быстро.

— Талибы нашли нас. Мы бежим!

Все вокруг нас потеряли голову, разбегаясь, как тараканы, когда загорается свет, хватая свое дерьмо и пытаясь убраться к чертовой матери.

Взгляд Рыжей метнулся к женщине-беженке, распростертой на земле, едва цепляющейся за жизнь. Ее голос дрожал, когда она пробормотала:

— Фарида не может двигаться, она потеряла слишком много крови.

Я взглянул на женщину, ее муж стоял там, как кирпичная стена, прижимая к себе их ребенка, в то время как какой-то другой ублюдок пытался их утащить. Но этот упрямый сукин сын не сдвинулся с места, и я не мог винить его. Любовь, верность и все такое дерьмо.

— Рыжая, нам нужно уйти! — прокричал я сквозь хаос, поднимая ее и отталкивая от стены.

Я не собирался тратить время на рассуждения с ней. Я схватил ее за руку, сжимая достаточно сильно, чтобы быть уверенным, что она почувствует это завтра, используя свое тело, чтобы бульдозером пробиться сквозь море отчаявшихся ублюдков.

А затем, когда хуже уже быть не могло, ни с того ни с сего раздался одиночный выстрел, громкий и резкий.

На этот раз не талиб нажал на курок.

Нет, это было нечто гораздо более хреновое.