Жена офицера. Я тебя верну - Ира Орлова

Снег сыплет мелкий, злой. Колет лицо, забивается под ресницы. Ещё и фонарь над дверью нервно моргает. Нагнетает обстановку.

Поднимаю голову и ищу взглядом её окна. На кухне так и горит свет.

Обиделась. И к бабке не ходи.

Мой разговор со Светой задел Варю. Сразу вся ощетинилась, отстранилась. Значит, не так уж ей всё равно, как она там себе в голове рисовала.

Негромко хмыкаю своим же мыслям.

То ли от злости на себя, то ли от какой-то кривой, горькой иронии. Где бы я ни появлялся, везде кто-то из женщин остаётся недоволен и страдает.

Нехотя бреду к машине, прислушиваясь, как снег хрустит под подошвами.

Сажусь за руль и на секунду просто зависаю. Сердце колотится в груди. Оно за этот день, кажется, намотало по нервам километров сто, не меньше.

Провожу ладонью по лицу, качаю головой.

Да уж.

Не день, а аттракцион щедрости судьбы.

И сына на тебе и Егор нашёлся. Живой. Ника завтра с утра собирается с Аней к нему в другой город.

И для полного счастья Варя. Которая, вместо того чтобы жить с другим мужиком и новой семьёй, все эти годы жила у чужих людей на правах полуприживалки. С капельницами, таблетками, дешёвыми продуктами и ребёнком на руках. Пахала, лечилась и выживала.

Одна.

Сжимаю крепче руль от собственного бессилия и злости. Выдыхаю и наконец завожу двигатель.

Машина послушно дёргается, выбирается со двора, разворачивается на заснеженной колее.

Еду и прокручиваю в голове.

Столько лет я жил с версией, что ребёнка нет. Что Варя пошла и сделала аборт. Что нашла другого и ненавидит меня.

Я даже сам себе повторял: «Так даже лучше. Жива и слава богу. Да и я никому ничего не должен».

Удобная сказка для мужика, который не хочет до конца видеть, что там по ту сторону его решений.

И всё это же время она жила с версией, что я выбрал другую женщину и чужого ребёнка. Что она была для меня обузой. Что я изменник, кобель, сволочь и точка.

У каждого своя правда, которую было удобно не ворошить годами.

И вот сейчас вся истина всплыла на поверхность. Неприглядная.

В которой я реально козел. Не в высоком художественном смысле, а в самом бытовом. Мужик, который давил на свою беременную, и так больную, бабу страхами и ультиматумами. Который врал ей в глаза про службу, пока мотался к другой женщине и её ребёнку. Который даже не попытался сесть напротив и сказать нормально: «слушай, у нас тут такая жопа, давай разбираться вместе».

Своя обида, своё эго так всё перекрыли, что дальше носа не видел. Ни её слёз, ни её паники, ни того, как она держалась за эту беременность.

И вот итог.

Мой пацан рос в какой-то заднице, впроголодь и без меня. И не потому что я умер, не потому что пропал без вести, а потому что два взрослых идиота, я и его мать, закопались в своих обидах и принципах так, что до ребёнка руки не дошли.

От одних этих мыслей всю душу выворачивает. Я профукал столько лет его жизни. И никакая служба, никакие долги перед другим парнем, никакие высокие слова про ответственность этого не отменяют.

И как бы там ни было между нами с Варей дальше, одно я знаю теперь точно, что буду рядом. Хочет она этого или нет. Её мнение по данному вопросу вообще вторично.

Вырастет Лев как мой сын. Хоть тресни, но будет так.

И ей больше глупостей сделать не дам. Ни сбежать, ни спрятаться, как тогда.

Да, Варя меня ни хрена не слушает. Упрямая, как чёрт. Считает, что её версия реальности единственно правильная.

Но времена, когда можно было исчезнуть с запиской на столе, закончились.

Светофор впереди мигает красным. Я жму на тормоз и машина плавно останавливается.

Смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида. Небрит, глаза красные. Выгляжу уставшим, измотанным жизнью.

Сзади раздаётся короткий сигнал. Зелёный свет давно горит.

Снег усиливается, летит плотнее. Подъезжаю к дому и фары вырезают из темноты знакомое крыльцо.

Когда-то я сюда въезжал с ощущением, что это и есть тот самый спокойный тыл, который я заслужил.

Но сейчас глушу мотор, выхожу, и ощущения совершенно другие.

Как будто захожу в дом, который мне выдали по ведомости. Вот тебе жильё, вот тебе женщина, живи, не рыпайся. И даже обвинить-то в этом некого, кроме самого себя...

Открываю дверь ключом, стаскиваю ботинки и слышу, как выходит Света.

Не спит...

Она опирается плечом о косяк, смотрит на меня внимательно.

– Ты поздно, – говорит тихо. – Как день прошёл?

Еле подавляю злую усмешку. Да зашибись. У меня сегодня пявился сын, о существовании которого я и не знал. Друг воскрес, который считался пропавшим. Еще и правда всплыла, которая перевернула все мои представления о реальности. А у тебя что нового?

Но я молчу. Смотрю на Свету. Стоит привычно аккуратная, собранная. Женщина, которая за это время ни разу не спорила со мной.

И в этот момент до меня доходит. Я её тоже обманул.

Не сказал, что у меня под кожей живёт другая женщина, с которой я так и не смог порвать за эти годы. Не сказал, что каждый раз перед моим взором всплывало лицо совершенно другой...

Не по-мужски это. Не честно по отношению к ней.

Поднимаю взгляд на нее.

– Свет. Нам надо серьёзно поговорить.

– Сейчас? – осторожно уточняет.

– Да, – киваю. – Сейчас.

Мы смотрим друг на друга пару секунд. Она первая опускает глаза, глухо говорит:

– Я чайник поставлю.

Уходит на кухню. Я остаюсь в прихожей, прислоняюсь плечом к стене.

Внутри странный коктейль из злости и чувства вины.

Отталкиваюсь от стены и иду на кухню. Туда, где меня ждёт чайник, женщина с грустными глазами и разговор, после которого у нас точно уже не будет как раньше.

И честно?

Как раньше уже и не надо.

Когда я захожу на кухню, чайник уже вовсю гудит. Света сидит за столом и теребит в руках край полотенца. Взгляд на меня не поднимает.

– Садись, – произносит тихо. – Чай сейчас будет.

Устраиваюсь напротив. Пару секунд мы молчим, слушаем, как закипает вода.

Она не выдерживает первой и нарушает тишину:

– Ты сказал, надо серьёзно поговорить…

Чайник щёлкает. Света торопливо встаёт