Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

С громким сопением я коснулась мокрой от слез щеки.

Всхлипнув, Хью молча накрыл мою ладонь своей.

Так сложилось, что иногда мы обходились без слов.

Без слов чувствовали настроение друг друга.

Прямо сейчас Хью грустил.

Грустил из-за Джо и Бетани.

Но самое печальное, что его папа не выходил из спальни.

Хью умел и любил решать проблемы, однако сейчас не мог ничего исправить.

Это была проблема для взрослых, не для детей.

Придвинувшись ближе, я потерлась носом о его нос.

Тогда Хью улыбнулся.

С губ снова сорвался всхлип, но на сей раз он звучал как последний, точно Хью перестал плакать — ну или решил перестать.

Он убрал руку с моей ладони и коснулся щеки.

— Люблю тебя.

Сердце застучало как барабан. Раньше Хью никогда не говорил ничего подобного.

— Серьезно?

Кивнув, он нежно погладил меня по лицу и судорожно перевел дух.

— Я подумал, ты должна знать. — По его телу прокатилась дрожь. — Вдруг со мной что-нибудь случится и я не успею сказать.

— А что может случиться?

— Может, ничего. — Он порывисто вздохнул и прошептал: — Неизвестно, что будет завтра.

— Очень даже известно, — возразила я. — Завтра будем мы с тобой. Ты и я. Лучшие друзья навеки. — Я с улыбкой подалась вперед и снова потерлась носом о его нос. — Что бы ни случилось.

— Да, Лиз. — Губы Хью дрогнули в улыбке. — Что бы ни случилось.

Так повелось, что мой дом стал неофициальным штабом, где мы собирались, поэтому я редко наведывался в гости к друзьям. Даже к Фили. Можно по пальцам сосчитать все разы, когда я бывал у него на ферме, но сегодня Фили праздновал день рождения, на который позвал только нас с Гибси.

К несчастью, Гибс все еще находился на стадии «не могу без Клэр», в результате я был единственным гостем. Надо отдать Фили должное, он не пытался переубедить Гибса, не настаивал, как, впрочем, и я.

Он отлично справлялся для человека, чей мир рухнул два месяца назад. Никто не хотел довести его до срыва. Если ему позарез необходима Клэр, ради бога.

Мои размышления прервал голос Фили:

— Пап, ты же знаешь, я не ем мяса. Я вегетарианец.

Я покосился на его тарелку — при виде сочного стейка желудок одобрительно заурчал.

— Ну и дурак, — фыркнул Фили-старший, кладя мне на тарелку щедрый кусок. — Угощайся, Хьюи. Специально для тебя — отменная ирландская говядина.

Угоститься хотелось.

До безумия.

Но я не собирался помогать Пэдди Фили изводить сына. Особенно в его день рождения.

— Я тоже вегетарианец, — соврал я, совершенно раздавленный необходимостью отказаться от восхитительного стейка.

Фили покосился на меня с благодарной улыбкой.

— Господи Исусе, — укоризненно покачал головой Фили-старший. — Нынешняя молодежь совсем с башкой не дружит.

— Пэдди, угомонись. — Мэри наполнила большое блюдо в центре стола дымящимся картофелем. — У мальчика праздник. Пусть ест что хочет.

— Да посмотри на него! — Пэдди ткнул вилкой в сторону сына. — Не парень, а привидение.

— Он просто бледный.

— И тощий.

— Правильно, ребенок растет.

— Нет, у ребенка недостаток железа. А откуда берется железо, Мэри? Правильно, из мяса, — не унимался Пэдди. — Где это слыхано, чтобы у фермера-животновода был сын-вегетарианец!

— Ты отстал от жизни, — парировала Мэри. — Сейчас многие не едят мяса.

— А все его сестрицы! Заморочили парню голову, — возмущался Пэдди, ничуть меня не смущаясь. — Вырастили из него тюфяка. Ему надо заниматься хозяйством, а не бренчать на музыкальных инструментах!

— Он гений! — выпалил я, возмущенный бесконечными нападками Фили-старшего.

Пэдди не запугивал домашних, не поднимал на них руку, просто этот упрямый говнюк застрял в прошлом. Родители у Патрика были пожилые. Седые, морщинистые, они больше смахивали на его бабушку с дедом.

— Ваш сын поет лучше всех в школе.

Я не кривил душой. Фили с легкостью брал высокие ноты в «Королеве мая»[8] — не то что наш остальной школьный хор. Ни одно святое причастие не обходилось без его голоса. А когда он пел «Oíche Chiúin»[9], просто дух захватывало. Мой друг ладил с любыми инструментами, будь то боуран, гитара, клавиши или скрипка. Мы и в подметки ему не годились, поэтому я искренне недоумевал, зачем учителя заставляют нас, бездарей, подпевать — это только мешало таланту Патрика раскрыться по полной.

В прошлом году Гибс закатил истерику из-за любимчиков, в результате ему доверили бренчать треугольником и выводить «Кумбайя, Господь, кумбайя» — но это максимум, на который могли претендовать конкуренты Фили.

— Землю песенками не вспашешь, — фыркнул Пэдди и снова переключился на сына, годившегося ему во внуки. — Заруби себе на носу, сынок: сколько ни пыжься, а твоя судьба вот. — Он кивнул на зеленые пастбища, расстилавшиеся за окном. — Вот твое будущее.

Позаимствовав резиновые сапоги и вооружившись электрошокером, я брел вместе с Фили по двору и благоразумно помалкивал, хотя мне было дико обидно за друга.

— Ну как ты? — выдержав положенное время, спросил я.

— Все зашибись, — с присущей ему невозмутимостью отозвался Фили, выгоняя подоенных коров обратно на пастбище. — Просто отец меня не понимает.

— Если хочешь мое мнение, ты талантище. И не должен бросать музыку.

— Ага. — Фили шлепнул по крупу корову, которая застыла на месте, перегородив дорогу остальным. — Да что тут говорить, Хьюи.

Уныло ссутулившись, он повесил нос, переваривая отцовские «наставления».

Конечно, я не Патрик Фили. Мне медведь наступил на оба уха — не зря в хоре меня всегда отправляли на задворки, однако сейчас я решил спеть — ради друга.

Голося, как жаворонок, я затянул первое, что пришло в голову. По странному совпадению первым оказалось «Don’t Forget Your Shovel»[10] Кристи Мур.

К счастью, попытка развеселить друга удалась. Он засмеялся. Воодушевленный, я повысил ставки и заковылял к нему хромающей походкой Фили-старшего.

— Идиот. — Патрик со смехом ткнул меня в бок.

Улыбаясь во весь рот, я обнял его за плечи и продолжил выводить куплет за куплетом — в конце концов Патрик плюнул и присоединился ко мне.

Остаток дня рождения мы провели по