Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

Ничего не помогало.

— Дыши, Гибс. Дыши, парень!

Он не дышал.

— Отойдите! — велела мама.

Склонившись над моим бездыханным другом, она начала реанимировать его. Как полагается. Потому что у меня гениальная мама. Она всегда знает, что делать. Если для Гибса и существовало спасение, оно находилось в маминых руках.

Она работала медсестрой в реанимации.

И хорошо представляла, как заставить человека снова дышать.

— Завожу мотор, — хрипло объявил Кит. — Я позвонил в «скорую». Врачи встретят нас на берегу.

— Нет, нет, нет! — Сайв забилась в истерике и, не переставая рвать на себе волосы, подскочила к борту, откуда упала ее дочь. — Моя девочка! Моя девочка еще там! Мы не можем уплыть без нее!

— Сайв, Гибс умрет без врачебной помощи, — возразил Кит. — Любимая, нужно плыть.

— Он уже умер.

— Заткнись, Марк.

Двигатель заревел, яхта пришла в движение, тонкие ручонки вцепились в меня, и я не колеблясь прижал к себе сестру.

— Джо! — истошно выла Сайв. — Джо!

— Любимая, все хорошо. Мы сейчас вернемся, и тебе дадут что-нибудь от шока.

— Бетани! Джо! Нет, умоляю, не надо! Не бросайте их!

Никогда за все пять лет ее жизни я не испытывал такой благодарности к сестре. Благодарности за то, что она здесь, на яхте, и ее сердечко бьется.

— Люблю тебя, Клэр. — Обливаясь слезами, я до боли, до хруста маленьких косточек стискивал сестру в объятиях и ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было почувствовать, что она жива. Нужно было ощутить кожей что-нибудь живое после бездыханного тела Гибси. — Люблю тебя. Люблю. Люблю!

— Я тоже тебя люблю, — всхлипывала Клэр, цепляясь за меня с не меньшим остервенением; ее золотистые кудряшки лезли мне в нос. — Не вздумай так поступить со мной, Хьюи. Не смей!

— Не поступлю, обещаю, — шепнул я и крепко прижал ее к себе в стремлении защитить от кошмара, творящегося вокруг.

Отчаяние, отравлявшее меня изнутри, нарастало, увеличивалось, грозило поглотить без остатка, но тут до слуха донесся кашель.

— Молодец, парень! — воскликнул папа. — Давай, борись!

Звук повторился, но я не позволял надежде разгореться.

Вдруг я ошибаюсь?

Вдруг мне просто померещилось?

— Скорее, переверните его на бок. Он задыхается, Пит, — командовала мама. — Молодец, Гибси. Давай. Выкашливай эту гадость.

— Быстро, укройте его, пока не началась гипотермия.

— Джерард! — завопила Клэр, и только тогда я отважился поднять взгляд.

Отважился поверить.

Выскользнув из моих объятий, Клэр на четвереньках поползла к нашему другу, который лежал на боку, в реабилитационной позе, лицом к нам. Его глаза ничего не выражали, но они были открыты и смотрели только на мою сестру.

— Мы с тобой, Джерард, — твердила она, не переставая гладить его ввалившуюся щеку. — Ты вернулся ко мне.

Синюшно-серый, как покойник, он дрожал под грудой пальто и одеял, которыми друга накрыли взрослые, однако его грудь вздымалась.

Гибси дышал.

В ту секунду я зарекся оставаться в стороне.

Зарекся каменеть, как Марк, или опускать руки, как Кит с Сайв.

До конца своих дней я буду помогать.

Буду спасать людей.

Возвращать их к жизни.

Как папа, вытащивший Гибса из водной могилы.

Как мама, заставившая его сердце снова биться.

После похорон прошло больше месяца, однако печаль никуда не делась. Словно монстр, она подстерегла нас и заглотила целиком.

Я мечтала помочь Гибси, но не знала как. Не знала, какие слова подобрать и захочет ли он их слушать. Я бы точно не захотела. Утони моя мама, я бы просто легла и не проснулась.

Жутко грустно, что Гибс потерял папу и сестру. Мои вечно на меня злились, но оставались рядом, а Гибси своих больше никогда не увидит.

Он повел себя очень храбро, сразу вернувшись в школу, хотя, по словам Клэр, ему предлагали остаться на домашнем обучении. Но Гибси отказался. Собрал волю в кулак и решил жить как раньше. Я очень гордилась, что могу называться его другом, и мечтала когда-нибудь стать такой же смелой.

После похорон Киву часто просили посидеть с Клэр и Хью: Пит никак не мог прийти в себя от горя, и Шинейд не справлялась одна.

Папы Гибси и Хью были лучшими друзьями еще с начальной школы, и сейчас Пит все время лежал в постели. Ведь его самый-самый близкий друг теперь на небесах, а не рядом.

Шинейд предложила мне приходить вместе с сестрой, поскольку ее дети нуждались в дружеской поддержке.

Я охотно согласилась составить компанию друзьям, включая Гибси, который практически все время проводил в доме Биггсов.

Сегодня утром папа повез Киву в Авока-Грейстоунс, и я, естественно, увязалась за ними.

Вскарабкавшись по знакомой лестнице, я направилась к спальне Клэр, но в последний момент замерла.

Какая-то сила увлекала меня в другую сторону.

Иди к Хью.

Неведомый позыв оказался непреодолимым, и ноги сами понесли меня к двери.

Я занесла руку, чтобы постучать, но потом передумала и, повернув ручку, мышкой скользнула внутрь.

Огляделась — и закружилась голова. Даже чуть подогнулись коленки. Я словно очутилась в чьей-то «парадной комнате», где нельзя трогать сверкающий хрусталь, но очень хочется.

Так случалось всякий раз, стоило мне переступить порог спальни Хью.

Тянуло потрогать все.

Книги, кубки, наборы лего.

Потрогать вопреки запрету.

Над кроватью висела футболка с автографом Роя Кина[7] — наверное, самая ценная вещь для Хью.

Коснуться ее хотелось особенно.

Хью был гораздо аккуратнее Клэр. У него все лежало на своем месте, да и в целом вещей набиралось совсем немного по сравнению с бесчисленными куклами, мягкими игрушками и плюшевыми медведями, заполонившими комнату Клэр. Все просто и по полочкам.

Повсюду витал его запах — самый чудесный запах на свете.

Мыло, трава, клубника и Хью.

Шагнув к постели, я провела пальцами по накрытому одеялом телу.

— Это я.

Тишина, никакого ответа.

С горестным вздохом я посмотрела в окно, на соседний дом, и снова сосредоточилась на мальчике под одеялом.

Молча сбросила сандалии, погладила ткань там, где, догадкам, находилась щека. Потом откинула одеяло, легла рядом и укрыла нас с головой, прячась от летнего солнца.

— Привет.

На сей раз Хью ответил.

— Привет.

Я устроилась на боку, рядом с его теплым телом.

Хоть он и старался закутаться в кромешную тьму, солнечный