Одноклассники - Юлия Захарова

— Послушай сюда, подонок! — он схватил Капустина за грудки и приподнял. — У меня с Надей ничего не было! А вот если ты еще раз ее хоть пальцем тронешь… Убью тебя я! Уяснил?

Макс снова сильно тряхнул его и бросил на пол. Вся спесь с Жеки моментально сошла. Он отполз на безопасное расстояние, встал и злобно бросил взгляд в мою сторону. На скуле у меня расплывался синяк. Я его еще не видела, но уже чувствовала.

— Ты мне еще за это ответишь! — процедил он сквозь зубы.

— Пошел вон отсюда! — рявкнул Макс.

Жека заправил выбившуюся из брюк рубашку, сплюнул на пол, развернулся и сбежал вниз по лестнице. Я слышала его проклятия, пока за ним не захлопнулась входная дверь.

Макс подошел к кровати, устало опустился на край, сгреб меня в охапку и прижал к себе.

— Больно? — спросил он, ласково гладя меня по мокрым волосам.

Я всхлипнула и кивнула.

— Надо лед приложить…

— Не уходи, пожалуйста, — прошептала я, вцепившись в него обеими руками.

Он кивнул и обнял меня покрепче.

Я сидела на кухне, приложив к распухающей щеке лед, завернутый в носовой платок. Макс суетился, заваривая для меня успокаивающий травяной чай. Пока напиток настаивался, передо мной на столе появился стакан воды и две таблетки обезболивающего.

— Пей! — приказал Левашов и сел рядом.

Я послушно забросила таблетки в рот, запила водой. Он осторожно убрал лед, нежно взял меня за подбородок, развернул ушибом к свету и покачал головой. Я поморщилась от боли.

— Надо бы тебя доктору показать, — брови хмуро сошлись у него на переносице.

— Пустяки, — махнула я рукой, возвращая холодный компресс обратно.

— Если он здесь еще раз появится, я из него всю душу выколочу! — Макс злился. — Я отъехал-то всего на час!

— Как он в дом попал? Ты не запер дверь, когда уходил? — спросила я, перекладывая лед чуть ниже.

— Запер, — Левашов поскреб пятерней затылок. — Черт! Окно в кабинете осталось открытым. Наверное, через него пробрался. Ты сообщила ему, где находишься?

— Я? — меня возмутило его предположение. — Ты не понял, кто ему слил информацию?!

— Самохина… — закатил глаза Левашов. — Я же просил ее никому не говорить о том, что ты здесь живешь!

От упоминания о Наташке у меня окончательно испортилось настроение. Они обсуждали меня, когда я ушла. Как Макс оправдал перед ней мое присутствие в своем доме, интересно?

— Не надо мне было приезжать в твой дом… — проговорила я, глядя мимо его плеча на невидимую точку на стене. — Я только усложняю тебе жизнь!

— Что за глупости? — уставился на меня Левашов. — Ничего ты не усложняешь!

— Ну как же? У вас с Самохиной отношения… А тут я… Вряд ли ей это понравилось.

Максим нахмурился, а меня понесло.

— И этот отель… Ваш любимый! — от последней фразы меня передернуло.

Он возил в это место Наташку, а затем повез туда же меня. В какие игры играл Левашов? Чего добивался? Я понимала, что статус наших с ним отношений не предполагал вспышек ревности с моей стороны. Он оказал мне поддержку в трудной ситуации, во всем помогал, хорошо со мной обращался. Даже слишком хорошо! Но в тот наш последний вечер в Сочи Макс ясно обозначил границы. Пока мы просто друзья!

При этом он признался, что у него ко мне до сих пор остались чувства. И готов быть со мной при условии абсолютной взаимности. Полумеры его не устраивали. Подачек не брал.

Я понимала, что у Левашова была стратегия завоевания моего сердца, и он успешно ей следовал. Ничего не просил, не требовал, не давил. Просто демонстрировал — вот он я во всей красе! Красивый, умный, заботливый, нежный, сильный.

Куда я смотрела в школе? Хотя… Он изменился. Сильно изменился. Из скромного невзрачного парня превратился в настоящего уверенного в себе мужчину, который понимает, чего хочет и знает, как этого достичь. И я явно была в числе его целей. И Самохина в эту схему вообще никак не вписывалась.

— Ты что — ревнуешь? — ухмыльнулся Макс, выдернув меня из раздумий.

Я покраснела, смутилась.

— Ревную? — переспросила я, стараясь изобразить удивление, но вышло неправдоподобно. — С чего бы?

— Думаешь я ездил в этот отель с Наташкой? — он прищурил один глаз.

— А что я должна думать? — всплеснула я руками. — Это же ВАШ любимый отель!

Я сделала ударение на слове «ваш», и прозвучало это, как претензия, предъявлять которую у меня не было абсолютно никакого права. Я это хорошо понимала, но справится с нахлынувшими эмоциями не могла.

— Мне действительно там нравится, — Левашов зачесал пятерней волосы назад и посмотрел мне в глаза. — Я дважды проводил там выходные.

Я кивнула. Место и правда было превосходное. Тихое, уединенное, умиротворяющее. Романтичное…

— Один, — добавил Макс, и внутри меня что-то екнуло. — Я ездил туда один. Чтобы разобраться с мыслями… Подумать…

— Подожди… А Самохина?

— Она мне и порекомендовала этот отель. Дала номер Алии и буквально заставила позвонить и забронировать номер. Силком выпихнула, — он выглядел серьезным, но глаза улыбались.

У меня отлегло от сердца, но я все же решила переспросить еще раз.

— То есть Наташка в этом отеле не была?

— Была. Но не со мной, — ответил Левашов. — Еще вопросы есть?

Я покачала головой. Мне очень хотелось спросить, в каких все же отношениях он состоял с Самохиной, но подумала, что это уже будет слишком.

Лед в моем компрессе начал таять. Максим забрал у меня мокрый носовой платок, выбросил потекшие кубики в раковину. Щека покраснела и горела огнем. Раньше Капустин никогда не поднимал на меня руку. Я и не знала, что она у него такая тяжелая. Видимо, мысль о том, что я могла ему изменить сильно задела. Я мысленно злорадно усмехнулась. Пусть так и думает! Не буду его разубеждать в обратном. Но теперь меня мучил другой вопрос — кто отправил Жеке те фотографии? Кто видел нас с Левашовым в тот вечер вместе?

Я начала потихоньку приходить в себя — вернулась к своим переводам, почти перестала плакать. Макс продолжал оберегать меня и заботиться, Жека засыпал гневными сообщениями, в которых обзывал последними словами, обвиняя во всех смертных грехах.

Оказывается, это я своими бесконечными изменами толкнула его в жаркие объятия своей подруги. Он, видите ли, чувствовал отстраненность и безразличие с моей стороны, поэтому и пошел искать утешение на сторону. При этом