Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

Она осекается. Я напрягаюсь, нахмурившись.

— В какой первый раз? У неё раньше было такое?

Она вынужденно кивает, и я сажусь напротив, в надежде найти ответы. Я поступаю плохо, но не могу иначе: мне нужно знать правду.

— Когда студенткой была… в первый раз случилось, — говорит женщина. — С парнем встречалась, он её бросил. У Майрочки нервный срыв... Тогда просто прокапали — вроде успокоилась. А потом она… — женщина прижимает ладонь ко рту, по щекам текут слёзы.

Сбивчиво рассказывает, что Майра раздобыла кислоту и хотела плеснуть ею в лицо новой девушке бывшего. Но парень сам это увидел и остановил её, отбросив бутылку. Новый срыв, после которого её уже поместили в лечебницу.

Позже она окончила университет, устроилась через связи родственников в юридическую контору, но ни с кем не встречалась. Думали, успокоилась.

Когда моя тётя сказала, что племянник надумал жениться, родители Майры решили, что это шанс для дочери. И ведь я купился тогда — на образ милой и кроткой девушки. Спустя год начались скандалы, патологическая ревность, звонки, претензии. Когда между людьми нет настоящей любви — работать уже не над чем. Наши отношения превратились в ад, и я подал на развод.

А потом появилась Лена. И сын.

— Почему вы это скрыли с самого начала? — я стараюсь говорить спокойно, но еле сдерживаюсь. — Почему когда я в первый раз позвонил вам по поводу ее истерики, вы промолчали? Вы уже могли предотвратить. Она бы пила таблетки.

— Майра умоляла нас молчать. Переживала, что сорвалась. Она хотела детей, семью, — оправдывается ее мать. — Пойми, ну какая мать пойдет против своей дочери?

Бессмысленно что-то еще спрашивать.

Тишина садится между нами. Слышно, как на площадке хлопают двери и скрипит лифт.

Я пишу Айзе:

«Есть новости?».

Ответ приходит быстро:

«Стабилизируют. Потом оформим в палату. Спасибо, что с мамой».

Когда через полчаса Айза пишет, что они едут обратно, я поднимаюсь. Лучше уеду сейчас — чтобы не сталкиваться с тестем.

Мать Майры тоже встаёт и идёт за мной. В коридоре всё же останавливает лёгким касанием руки:

— Амир… а та женщина, к которой она… та, у которой ребёнок?

Я встречаю её взгляд.

— Ребёнок — мой сын. Он тут ни при чём. И его мама — тоже. Я встретил её за год до знакомства с Майрой, но наши пути тогда разошлись.

Она молча кивает, принимая тяжёлую, но неизбежную правду.

— Звоните, если что-то понадобится.

Лена

Тим сильно плачет ночью и зовёт меня. Я забираю его на диван, целую, обнимаю, пою ему колыбельную сквозь сон. Но всё равно он беспокойный, плаксивый, а под утро поднимается температура. Не знаю, что это — очередной вирус или он вчера так переволновался?

Вождик не хочет просыпаться, и с горем пополам я ставлю ему градусник и жду положенное время рядом. Как я и предполагала — тридцать восемь с половиной. Ставлю ему свечку, которую он не любит, и он снова плачет. Подняв его на руки, хожу с ним по квартире, ставлю чайник, звоню шефу и прошу разрешения поработать сегодня удалённо. Я могла бы попросить маму посидеть с Тимошкой, но после вчерашнего инцидента я сама вымотана и выжата как лимон.

Температура спадает долго. Тимур лежит у меня на коленях, уткнувшись лбом в живот, и стонет:

— Мама, я не хочу болеть.

— Я знаю, котёнок, — шепчу, целуя макушку. — Сейчас всё пройдёт.

И когда всё более или менее стабилизируется, я радуюсь, но понимаю, что через часа четыре всё может снова повториться. Пока же он ожил, попросил поставить мультфильмы, но от еды отказался. Зато тёплую воду я в него кружками вливаю.

Пока по телевизору идёт «Робокар Полли», ставлю кастрюлю на плиту, чтобы сварить куриный суп с лапшой. Тим любит. Из зала доносится кашель — вот ещё один нежданчик, который мне совсем не нравится. И тут, как по заказу, звонит мама и спрашивает, как наш вождь.

— Вот только сбила температуру, но начался кашель. Понаблюдаю сегодня, если что — завтра утром врача вызову.

— Правильно, — говорит мама. — Только не затягивай. Сейчас всё быстро спускается в бронхи.

И то верно. Пока вода закипает, делаю влажную уборку. Когда вожу тряпкой по полу на кухне, звонит телефон, и я, вытерев мокрую ладонь о штаны, поднимаю трубку, хотя входящий с незнакомого номера.

— Елена? Здравствуйте, меня зовут Румани Ахмедовна. Я уже выезжаю, через двадцать минут буду.

— Простите, что? — удивляюсь.

— Я — педиатр. Выезжаю к вам.

— Я не вызывала врача.

— Да? Мне позвонил ваш папа — брат моей постоянной клиентки. Попросил до обеда заехать. А вы не в курсе?

Я замолкаю и закипаю.

— Папу случайно не Амир зовут?

— Амир, — спокойно отвечает врач.

— Хорошо. Конечно, мы вас ждём.

Я опускаю руку с телефоном, медленно выдыхаю. Спокойно, Лена. Не горячись.

Я пытаюсь уговорить себя, но на самом деле у меня уже пар из ушей идёт. Звоню Амиру, но он не отвечает. Два раза!

Ему везёт, потому что меня отвлекает кашель Тима. Мой мальчик снова температурит — на этот раз тридцать девять. Теперь я уже включаю всю свою тревожность, снова ставлю свечку, хоть он и сопротивляется, а потом заставляю выпить стакан воды.

К моему счастью, педиатр скоро приезжает. Это взрослая, полноватая женщина со светлыми глазами. Волосы аккуратно собраны в тугой пучок на затылке. Тим тоже выбегает её встречать и смотрит с интересом.

— Привет! — она наклоняется и протягивает ему руку.

— Привет, — отвечает он без стеснения сиплым голоском.

— А что случилось?

Малыш театрально вздыхает, разводит ручки в стороны и опускает глаза:

— Я заболел.

— Заболел? Это не очень, да? Давай я тебя посмотрю, хорошо?

— Хорошо.

Есть контакт. После всех манипуляций врач говорит, что бронхи и лёгкие чистые, но у Тима герпетическая ангина, которая и даёт такую высокую температуру. Она пишет нам список лекарств и спрашивает, нужна ли справка в детский сад. Конечно, нужна. Она даёт её с открытой датой, и мне не придётся бегать с ним в поликлинику, чтобы её закрыть. Что за чудо-женщина!

В конце приёма она оставляет номер телефона и говорит, что я могу ей написать, если возникнут вопросы. Ну всё, я сражена наповал.

— Сколько я вам должна? — спрашиваю, включая телефон.

Она улыбается:

— Уже всё оплачено. Ваш… папа перевёл заранее.

— Конечно, — тоже улыбаюсь. — Спасибо большое.

— Выздоравливайте, — говорит она, поднимаясь.

Когда дверь