Мы, которых не было - Хелен Либерти

Я стою посреди квартиры с телефоном в руке и понимаю: снова не получится.

Проблемы фирмы не отпускают меня ни на минуту. Как бы сильно я ни хотел сорваться и улететь к ней — не могу. Компания висит на волоске, люди, которых я знаю с детства, могут остаться без работы. Я не имею права их бросить.

С тяжелым сердцем отменяю билет и остаюсь.

Дни тянутся в сплошном потоке совещаний и тяжелых решений. А через две недели все заканчивается.

Отец умирает ранним утром.

Я стою у его кровати и смотрю на него, чувствуя внутри только холодную пустоту. Ни боли, ни сожаления. Только усталое понимание, что теперь уже точно ничего не вернешь и ничего не изменишь.

Отъезд в Краснодар откладывается на неопределенный срок.

МИЛЕНА

Апрель 2018

(Настоящее время)

— А вот с этого момента поподробнее, зеленоглазик, — смотрит он на меня подозрительно. — Какая такая жена? С чего ты вообще взяла, что я женат?

— Давай не прикидывайся дураком, Соколов, — отхожу от него на приличное расстояние и наливаю себе стакан воды. — После того как я уехала, все соцсети трубили, что наследник Михаила Соколова, крупного бизнесмена, женится на потрясающей блондинке из такой же богатой семейки.

Раздражение из меня так и прет.

— После новости о твоей помолвке я решила ничего о тебе не знать. И Дашу попросила не говорить. Не хотела, чтобы мне было еще больнее… — последние слова произношу очень тихо.

— Больнее? — переспрашивает он.

Он упирается ладонями в стену по обе стороны от меня, полностью запирая в ловушке. Дальше отступать некуда.

— Ты серьезно сейчас говоришь, что тебе было больно? — голос становится ниже, жестче. — Ты сама все разрушила!

Я знаю… и от этого еще больнее

— А что я должна была чувствовать, Саш? — выдыхаю ему в губы. — Радость? Гордость за тебя и твою идеальную блондинку?

Он усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья.

— Ты серьезно считаешь, что женатый мужик стал бы целовать тебя в лифте и потом приезжать сюда? Настолько низкого ты обо мне мнения?

Соколов смотрит на меня пристально, будто пытается прочитать все мои мысли сразу.

— Это была фиктивная невеста, — наконец говорит он спокойно. — Пресса об этом не знала. Только вот до свадьбы дело не дошло. Ее не было.

— То есть как не было? — растерянно смотрю на него, не скрывая удивления.

— А вот так, — он пожимает плечами. — Помолвка была. Фотографии были. Только дальше этого ничего не зашло.

— Почему?

Не знаю, какого ответа жду, но где-то глубоко внутри все равно надеюсь — причина во мне.

— Потому что не смог, — он отрывает руки от стены и отходит, разрывая, между нами, дистанцию.

— Не смог что? — выдыхаю почти шепотом, едва слышно даже для самой себя.

— Жениться на женщине, которую не люблю… — он медленно проводит большим пальцем по моей щеке. В этом простом жесте столько внезапной нежности, что у меня перехватывает дыхание. — Как оказалось, я так не умею.

Я теряю дар речи. Смотрю на него и не могу выдавить ни слова. Смысл его слов доходит до меня не сразу.

— Помолвка состоялась, — продолжает он. — Отец все организовал. Семьи договорились. Пресса раздула из этого целое шоу. Нас фотографировали, таскали по тупым мероприятиям, чтобы все о нас говорили. Все выглядело так, будто свадьба уже не за горами. — Он дергает уголком губ. — Только вот я понимал, что это полный бред. — Сначала думал, что со временем привыкну. Что так и должно быть. Подумаешь — брак. Для меня это было сделкой. — он прикрывает на секунду глаза. — Но чем дальше это заходило, тем сильнее меня выворачивало от одной мысли, что я должен жить с человеком, к которому ничего не чувствую.

Саша резко убирает руку с моего лица. Другой продолжает упираться в стену рядом с моей головой. Я успеваю заметить, как его пальцы сжимаются в кулак. Соколов отходит от меня на шаг и скрещивает руки на груди.

— В какой-то момент я сказал отцу, что свадьбы не будет.

— И он так легко согласился? — тихо спрашиваю.

— Легко? — на губах Соколова появляется легкая усмешка. — Да он тогда чуть раньше своего времени душу богу не отдал. Скандал был знатный. Давление, угрозы. Все как положено. Но я уперся.

— И что потом?

— Потом все свернули. Помолвку отменили, новости постепенно исчезли. Пресса переключилась на что-то другое. В нашем мире такие истории долго не живут.

Я пытаюсь переварить услышанное.

— И все это время… — хочу спросить про его отношения с другими девушками, но не могу произнести ни слова на эту тему.

— Все это время я тебя искал, Милена. Нашел твой адрес в Краснодаре. Уже купил билет, собрал вещи. Хотел приехать и разобраться, что произошло. Но потом умер отец… И все полетело к чертям. Похороны, компания, наследство, суды — меня затянуло с головой. Когда я, наконец, разгреб все, прошло уже слишком много времени. Я подумал, что тебе уже не нужны мои чувства. Что ты давно начала новую жизнь, и я там точно лишний.

В его взгляде столько усталости и горечи, что у меня сжимается сердце.

— А ты? — тихо спрашивает он. — Ты правда решила, что я спокойно женился и жил дальше?

Я решила, что у тебя все хорошо без меня, — признаюсь после короткой паузы.

— Вот в этом, Ушакова, ты сильно ошиблась.

Сжимаю пальцы в кулак. Потом медленно разжимаю.

Я тогда только начинала новую жизнь в Краснодаре. Все вокруг было чужим и непривычным: новая квартира, университет, другой ритм жизни. И именно в этот момент всплыли новости о помолвке Саши. Фотографии, статьи, видео. Рядом с красивой блондинкой, улыбки, объятия, поцелуи — все выглядело слишком настоящим, чтобы усомниться.

Я смотрела на это и верила: он счастлив. А для меня в этой жизни места больше нет. Поэтому дальше я закрыла эту страницу. Перестала интересоваться, перестала искать, перестала читать любые новости о нем. Если его имя где-то мелькало — я пролистывала, переключала. Мне казалось, так будет легче.

Но легче не становилось.

Через год после моего ухода я поняла другое: как сильно мне не хватает Даши. Она была моей единственной и самой близкой подругой. И то, что я тогда просто вычеркнула ее из своей жизни вместе с Сашей, со временем начало давить все сильнее. Я скучала по ней. По нашим разговорам,