Куда ты денешься? - Натаэль Зика
— Я и собираюсь с ним побыть, но сначала мне нужно выпить лекарство, — твёрдо произнесла она. — Так спешила, что забыла его принять.
— Какое лекарство? — встревожился Вересов-старший. — Здесь же больница, скажи, что тебе нужно, я схожу в аптеку или возьму у главврача...
— Тут нет такого, Денис! Это израильская разработка, я специально заказывала. У меня с собой только одна таблетка, и она осталась в номере.
Денис помедлил, изучая её лицо, но не стал настаивать — за годы брака он понял, что когда жена говорит таким тоном, спорить бесполезно.
— Хорошо, — кивнул он и завёл мотор. — Отвезу. Но потом ты объяснишь, что происходит.
Когда доехали до гостиницы, Вера вышла, уже на ходу бросив мужу:
— Ты возвращайся к Максу, не оставляй его одного, а я ещё душ приму. Потом сама приеду, со своим водителем.
— Может, мне тебя подождать?
— Не надо, Денис, — она невесомо коснулась его предплечья. — Со мной всё в порядке, просто я переволновалась, мне нужно немного побыть одной.
Он хотел возразить, но супруга уже развернулась и через несколько секунд скрылась за стеклянными дверями отеля.
Зайдя в номер, Вера Николаевна вытащила телефон и, пробежав по контактам, уверенно набрала номер одной знакомой. Гудки шли долго, и она уже начала нервно постукивать пальцем по столешнице, когда на том конце наконец ответили.
— Верочка, дорогая! — голос Соболевой звенел привычной бодростью. — Как я рада тебя слышать! Хотя, если честно, удивлена — мне сказали, ты в какой-то глуши, ухаживаешь за Максимилианом.
— Так и есть, Танечка, в глуши, — улыбнулась Вера, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В Заозёрске. Здесь прошлый век, но я держусь. Из развлечений у меня больница и гостиница с видом на автобусную остановку.
— Боже, как ты там выдерживаешь? — искренне посочувствовала та. — Мы все знаем, какая беда постигла вашу семью, но, слава богу, Максимилиан идёт на поправку. Ты — самоотверженная мать, Верочка! Как декабристка поехала за сыном в такую глушь...
— Ради ребёнка мать готова стерпеть и не такое, — философски заметила Вересова и тут же, плавно разворачивая разговор в нужное русло, перешла к комплиментам:
— А я, между прочим, видела фотографии с твоего недавнего вечера! Ты, как всегда, роскошно всё организовала. Этот зал в «Метрополе», эти цветы, свет — просто сказка! Я так огорчена, что не получилось увидеть всё воочию!
— Ой, Верочка, ты меня смущаешь! — Татьяна явно таяла от похвал. — Но спасибо, я старалась. Столько хлопот было, но, кажется, гостям понравилось.
— Ещё бы! — подхватила Вера Николаевна. — Кстати, я тут рассматривала фотографии с мероприятия и вдруг увидела знакомое лицо. Мне показалось, что это был Герман Мейер, владелец «МедАльянса». Он стоял рядом с..., — она сделала паузу, как будто вспоминая, — кажется, с Сергеем Борисовичем? Или я ошибаюсь?
— Нет-нет, ты не ошибаешься, — отозвалась Соболева. — Мейер был вместе со своей Анжеликой.
— С кем? — Вера Николаевна постаралась изобразить искренний интерес. — Странно. Я думала, что его жену зовут иначе. Как-то попроще... Елена или...
— Алёна! — поспешила подсказать Татьяна. — Но они давно в разводе, уж лет пять, наверное. Ты что, не знала?
— Наверное, пропустила. Так значит, он теперь женат на Анжелике?
— Пока представляет её подругой. Но поскольку они вместе уже полгода или даже больше, то, скорее всего, дело идёт к свадьбе. Хотя, между нами, девочками, Вероника... Ты ведь знаешь его мать?
— Да, несколько раз виделись. Я от неё не в восторге, если честно.
— Если честно, то от неё мало кто в восторге, — хихикнула Соболева. — Так вот, она спит и видит, как бы женить сына на дочери Мохова или внучке Свиридова. Но тот ни в какую!
— А почему они с женой развелись, если не секрет? — как бы невзначай поинтересовалась Вера. — Я ведь её один раз видела, как раз на твоём, Танечка, восхитительном вечере. Это, как сейчас помню, было в мае, несколько лет назад. Супруга Мейера мне показалась милой и скромной. А ещё она смотрела на Германа с таким обожанием! И развелись... Странно!
— Ах, Верочка, — вздохнула Соболева с лёгкой, почти театральной горечью, — оказалось, что эта скромница — прожжённая актриса и настоящая охотница. Представляешь, у неё был любовник!
— Как? — ахнула Вера Николаевна. — Не может быть!
— Ещё как может! — смакуя, продолжала Татьяна. — Я слышала от Максима Тропинина — помнишь, кто это?
— А... Ну да, припоминаю.
— Вот он своими глазами видел её любовника — тот забирал вещи Алёны. А потом и Вероника рассказала, что Герман застал жену с любовником чуть ли не в супружеской постели! С кем — никто точно не знает, но она мне намекнула, что любовник из нашего круга, намного богаче Германа и, — Соболева понизила голос, — глубоко женат! То есть, Алёна метила повыше, бедный Герман был для неё просто первой ступенькой.
— Какой ужас! — выдохнула Вересова.
— И не говори! — поддержала Татьяна. — Что значит, девочка из провинции — попала в высшее общество и не справилась с соблазнами. Но, надо отдать Герману должное, он поступил с ней по-джентльменски: конечно, развёлся, но не стал прессовать, хотя любой на его месте вышвырнул бы предательницу с голым задом. Вместо этого он выплатил ей солидные отступные и позволил забрать из дома всё, что она хотела. Мой Славочка рассказывал, что после развода Герман почти год в себя прийти не мог — пил и гулял, как с цепи сорвался, даже бизнес едва на самотёк не пустил. Потом, правда, успокоился и пришёл в себя. Вероника, бедная, натерпелась, но сейчас всё хорошо. Но теперь он категорически не хочет жениться, и его мать уже не знает, что с этим делать.
Вера слушала, впитывая каждое слово, и внутри неё росла уверенность, что интуиция её не подвела.
«Как охотница за состоятельными мужчинами оказалась в глухой провинции? Почему главврач больницы представил её как лучшую сиделку для Макса? — подумала Вересова. — Неужели она на самом деле так хороша?»
И похолодела — так вот же ответ, лежит на поверхности!
«Мерзавка — его любовница! А он женат... Или... Нет, Головин точно женат — в день, когда мы приехали к Максу в первый раз, я случайно услышала, как он говорил по телефону. Что-то такое, мол, сегодня не смогу забрать Андрюшку из школы, потому что в клинику нагрянули родители того парня. Да, те самые непростые москвичи. Значит, женат, и ребёнок имеется».
Она потёрла виски: Соболева продолжала щебетать, приходилось время от времени ахать и поддакивать, изображая внимание, хотя сейчас Вере было точно не до обсуждения проделок кота или