Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Она подошла ближе, поправила край одеяла — просто чтобы занять руки, чтобы не выдать дрожи.
— Всё будет хорошо, мам, — и Макс так ей улыбнулся, что у Веры дрогнуло сердце.
Он ей доверяет, а она собирается этим воспользоваться...
«Это ради его же блага, — пронеслось в голове. — Потом, когда наваждение развеется, он мне ещё спасибо скажет!»
— Врачи говорят, что это просто перестраховка. Местный главнюк, вроде, мужик толковый. И он сказал, что инфекция спящая, просто подстраховываются. Перебдели, вот и всё.
Она хотела сказать, что сын нечаянно дал главврачу удивительно точную характеристику, но в этот момент дверь палаты открылась, и вошла Алёна.
Вера Николаевна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она заставила себя улыбнуться и кивнуть медсестре, как делала это уже много раз. А потом просто смотрела, как та подходит к кровати, ставит на тумбочку поднос с лекарствами и шприцами.
Никольская выглядела, как обычно, и вела себя так же — приветливо, но без тени фамильярности: никаких долгих взглядов или лишних прикосновений. Только профессиональное, спокойное движение — проверила шов, аккуратно обработала его и закрыла стерильной повязкой.
Но Макс... Макс смотрел на молодую женщину так, будто та была для него единственным источником света, и в его глазах плескались теплота, жадный интерес и почти мальчишеская надежда.
От этого зрелища у Веры внутри всё похолодело: этот взгляд был ей отлично знаком — много лет назад точно так же смотрел на неё Денис, и тогда это казалось чудом. Сейчас, глядя на сына, она понимала: то, что когда-то было подарком судьбы, теперь оборачивалось катастрофой.
«Господи, он и вправду успел в неё влюбиться?! Боже мой, у нас времени ещё меньше, чем я думала...»
Алёна, не задерживаясь, вышла из палаты, и Вера выдохнула, но не до конца — только на секунду, чтобы тут же снова собраться.
Макс усмехнулся:
— Ну что ты на неё так смотришь? Хорошая девушка, не мельтешит, не липнет и не выедает мне мозг чайной ложкой.
— Пользуется десертной или сразу столовой? — попробовала пошутить мать.
Точнее, не пошутить, а увести разговор в сторону. Не вышло.
Сын закатил глаза к потолку, потом устало вздохнул:
— Мам, ну что ты, в самом деле? Не цепляйся к моим словам и к Алёне… Сергеевне.
Лёгкая заминка перед отчеством медсестры сказала матери больше, чем если бы сын напрямую признался ей в симпатии.
— Вспомни, сколько мне лет, пожалуйста! — продолжал Макс. — Я очень тебя люблю и папу тоже. И бесконечно благодарен за всё, что вы для меня делали и делаете, но вмешиваться в свою личную жизнь не позволю никому!
— Макс, да я разве лезу? — попыталась отговориться она. — Я так, просто интересуюсь. И... А как же Миланочка?!
— Мам! — Макс птицей слетел с кровати, словно всего неделю назад его не привезли сюда в бессознательном состоянии. — Я согласился ПОПРОБОВАТЬ, — он выделил голосом, — с Миланочкой, потому что вы уж очень просили, а моё сердце было свободно, и Милана не вызывала отторжения. Я попробовал и понял, что ничего у меня с ней не получится. Если не хочешь, чтобы мы поссорились, то больше никогда не возвращайся к этому вопросу. Хорошо?
— Хорошо, — убитым голосом пробормотала Вера и засобиралась. — Знаешь, там папа... Мне нужно... Я обещала... Скоро вернусь!
И спешно ушла — почти сбежала — из палаты. Её душили слёзы и страх за сына — да, взрослый, да, давно совершеннолетний! Но материнское сердце ныло, представляя, что будет с её мальчиком, если — когда! — лживая дрянь разобьёт ему сердце!
Денис сидел в холле на втором этаже, изучая что-то в своём телефоне. Увидев жену, поднял голову и сразу нахмурился.
— Ты чего такая бледная? — спросил он.
— Всё нормально, — отмахнулась Вера, садясь рядом. — Лучше скажи, ты говорил с Головиным?
— Да, — Денис кивнул, поворачивая к ней экран. — Вот, посмотри — анализы, которые он нам дал. Я их сфотографировал и отправил Сомову. Он подтвердил, что инфекция есть, но она в спящем состоянии. Сказал, что пока перевозить нежелательно, лучше подождать несколько дней и пересдать анализы.
Вера взяла телефон, но почти не смотрела на цифры. Ей было всё равно, что там написано, потому что с возможностями главврача больницы можно изобразить любой диагноз. А Сомов не экстрасенс, он не видит Макса и судит по тем результатам, которые ему показали.
Но вываливать это на мужа ни в коем случае было нельзя! Мужчины очень не любят, когда что-то идёт не по плану, а ещё больше — когда их выставляют идиотами. Если её предположения верны — а она уже в этом не сомневалась — выходит, Головин неплохо так Вересовых поимел.
Супруга она знала как облупленного, поэтому могла предсказать его реакцию. И чёрт бы с ними, с Заозёрском и хитрым Алексеем Андреевичем — пусть Денис их разносит. Но пока отец будет рвать и метать, они рискуют упустить сына. Поэтому надо действовать крайне деликатно, буквально пианиссимо.
— Денис, я хочу, чтобы мы всё-таки перевезли Макса в Москву не через десять дней, а уже завтра.
— Что? — он удивлённо поднял бровь. — Вер, ты сама слышала — врачи не рекомендуют.
— Я знаю, — она взяла его за руку, погладила. — Но ведь Максу не обязательно трястись в обычной машине, ты прекрасно можешь организовать ему специальную перевозку в реанимобиле. Или даже задействовать санавиацию — всего полтора часа лёта, и наш мальчик будет в руках лучших специалистов!
— Вера, что ты выдумываешь? — изумился Вересов-старший. — Зачем такие сложности?!
— Денис, — и голос Веры Николаевны дрогнул, — скажи мне — у тебя где-то есть запасной сын, поэтому Максом ты решил пожертвовать?
— Думай, что говоришь! — возмутился Денис Станиславович. — Я не меньше тебя беспокоюсь за сына, но понимаю, что мы с тобой не врачи и не способны правильно оценивать все риски.
— Так почему ты не хочешь показать его настоящим профессионалам? Почему не даёшь перевезти в нормальную клинику? — вскричала жена. — Оглядись — это же прошлый век, а не больница!
— И как ты себе это представляешь? — устало вздохнул супруг. — Вдруг переезд на самом деле пойдёт во вред?
— Уже говорила — чтобы минимизировать любые риски, нужен реанимобиль или санавиация. Второе предпочтительнее, потому что быстрее.
— Хорошо. Допустим, я договорился с перевозкой, нашёл транспорт и сопровождение. Но что делать с самим больным, сиречь нашим сыном? Или ты не заметила — он не собирается никуда уезжать? Кстати, не знаешь, почему?
— Заметила. Предполагаю — потому что в Москве его ждёт