Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова
— Марш в комнату. Никаких компьютеров и телефонов, наверстывать все, что вы пропустили за день в школе. Делать домашние задания. Я скоро поднимусь и проверю, — свекровь глядит на них поверх очков. Взгляд, с которым спорить нельзя.
— Хорошо, ба. Все будет сделано, — Рита серьезно кивает.
— В лучшем виде! — добавляет Витя.
— А мы с мамой чай попьем, — уводит меня на кухню.
Усаживает меня на стул, включает чайник, достает чашки, открывает холодильник и деловито осматривает его содержимое.
— Не переживай, у них в голове скоро прояснится. Помутнение ожидаемо, — говорит, продолжая хозяйничать на кухне.
— Знаю. Но Серж все равно просто не сдастся.
— Он их отец. А ты настраиваешь их против, у них рефлекторно сопротивление вырабатывается.
— Угу, — это я и без нее понимаю.
— Всему свое время, Ксения, — подмигивает мне. — Ты Адаму звонить будешь? — резко тему разговора переводит.
— Не думала еще, — пожимаю плечами.
Тут вру. Думала. И картонка с его телефоном обжигает мне карман джинсов.
С одной стороны, очень хочу с ним поговорить, Адам определено знает много фактов, которые могут пригодиться в борьбе с почти бывшим мужем. С другой, он Матецкий, а после Виолетты у меня на них вырабатывается аллергия, мало ли что от него можно ожидать. Я его совсем не знаю. Он может, красиво петь, сделать как бы благородный поступок, а затем ударить. После предательства я буду дуть на холодную воду, опасаясь новых ожогов.
— Зря, он как голодный зверюга, тебя глазами пожирал, — у самой свекрови в глазах странный, азартный блеск.
— Не заметила такого…
— Зато я заметила. Интересный молодой человек, — наливает в чашки воду из закипевшего чайника.
— Мирослава, я вообще-то только недавно узнала про похождения вашего сына и пока еще его жена. Мне как-то не до игр в гляделки с посторонними мужиками, — говорю безразлично, а сама пытаюсь вспомнить взгляд Адама.
Да, ну, глупости. Не смотрел он так!
— Ты мне больше дочь, чем он теперь сын, — резко поворачивается. — Я за то, чтобы брать пирожок горячим.
— Какой еще пирожок! Я беременна если что! — закатываю глаза.
— Беременность не болезнь, а радость, — изрекает Мирослава, растягивая губы в улыбке. — Нормальный мужик это всегда поймет и примет. Другой вопрос, что переводятся нынче нормальные, потому, если попадается, нос воротить не стоит, — подходит ко мне, гладит по голове. — Ксюш, счастье не спрашивает, удобное ли время, можно ли войти, оно просто врывается.
Что с моей свекровью? Улыбается, Ксюшей меня называет, по голове гладит? Она всегда была стальной женщиной, далекой от сантиментов. А сейчас ее совсем не узнаю.
— И плохо, если дверь закрыта, счастье может не достучаться и уйти, — продолжает тихим шепотом.
Глава 41
— Какое еще счастье, Мирослава? — выгибаю бровь. — Ты вроде мелодрамами не увлекаешься.
— Я вижу то, что ты пока разглядеть не в состоянии. Твои эмоциональные потрясения делают тебя в некоторых вопросах слепой, — снова включает свой учительский тон.
— Ты себя слышишь? Сватать мне едва знакомого мужика? И кто? Ты! — осудительно качаю головой. — Прошу не забывать какую он носит фамилию.
— Я с Сергеем и ты, кстати, тоже носим одну фамилию. Так что? — тут же парирует.
— Ай, — отмахиваюсь. — Не о чем говорить. Помог. Спасибо. На этом все.
— Позвони, — не унимается.
— Возможно, позвоню, — соглашаюсь. — Но не надумывай там себе ничего. Мне информация нужна. Серж вернется и с рук мне моей выходки не спустит.
— Странно что еще не объявился.
— Чем дольше его не будет. Тем лучше.
Свекровь готовит грибной суп, меня же отправляет отдыхать. На все мои попытки остаться на кухне и помочь, реагирует своим убийственным взглядом. Даже я ему сопротивляться не умею.
В очередной раз задумываюсь, как у такой мировой женщины родился такой гнилой и изворотливый сынок? В отца пошел? Так Эдуард вроде бы ранее не был замечен в подлости. Сколько его знаю, только хорошее про него могу вспомнить. Мужчина своеобразный, но ко мне и к детям всегда отлично относился.
Я родителей Сержа как семью свою в сердце приняла. Моих родителей ведь не стало, и я тянулась к их теплоте, которую Мирослава и Эдуард давали мне в избытке.
А если сын в отца пошел, и Эдуард тоже многое скрывает под личиной добродетели? По душе когтистые лапы скребут, от очередной мысли. А что, если в том давнем деле со студенткой и взятками он был виновен?
Сразу тошно от этой мысли становится. Если надумываю гадости на невинного человека?
И тут же сама себе отвечаю, не такой уж он невинный. Он мне так проникновенно врал про родственницу Ви. Убеждал самозабвенно, едва не клялся. Этого я никогда не забуду и как прежде к нему относиться не смогу. Так что и Эдуар, как и его сын раскрылся с иной стороны.
А степень его вины в другом, уверена раскопает Мирослава. Спуску своему мужу она не даст. Так что мне остается только подождать результатов ее расследования.
А вот с Сержем разбираться буду уже лично. И я готова. А беременность лишь сил придает, потому, как я сделаю все, чтобы малыш родился в нормальной обстановке и над ним не висела угроза.
Эти мысли успокаивают, дарят умиротворение, после потрясений, волнений, боли и напряжения. Внутренние пружины расслабляются.
Пока я пребываю в сладкой дреме, выключив все мысли, Мирослава после готовки занимается с детьми уроками.
Мне аж неудобно, что я как тунеядец валяюсь. На что я получаю ответ:
— Тебе надо набираться сил и отдыхать.
Что ж я так и поступаю. Не так физически, как внутренний ресурс восстанавливаю.
Вечером свекровь уходит. Сто раз переспросив, не нужно ли ей остаться, и попросив меня звонить по любому пустяку, даже просто поговорить.
Измена Сержа и ее изменила, раскрыла в ней трепетную заботу, нежность, которая ранее всегда пряталась за ее стальным характером.
Проводив Мирославу, возвращаюсь к себе в комнату. С детьми говорить пока нет смысла. Они должны обдумать случившееся, принять правду и да, сделать свои выводы.
Раздается легкий стук в дверь, просовывается голова Риты. А я ведь только о них думала.
— Ма?
— Что, Рит?
— Ты голодная? Я тебе поесть разогрела.
— Неужели? — не скрываю удивления в голосе.
Дети у меня часто