Твой худший выбор (СИ) - Ольга Сергеевна Рузанова

— Ты... эм... — захлебываюсь слюной.

— Нравлюсь? — вижу в темноте его фирменную ухмылку.

— Ты впечатляющ...

— Подожди, ты же ещё не все видела.

С этими словами он снова обхватывает мое запястье и опускает ладонь к поясу джинсов. Пунцовая краска обжигает мое лицо, и я дико рада, что в темноте он не сможет этого увидеть.

— Что?...

— Расстегни.

— Хорошо... да...

Я поднимаюсь на локте, вытаскиваю пуговицу из шлицы, неуклюже дергаю вниз язычок молнии. Денис мне помогает — расстегивает ширинку и моей же рукой сдвигает вниз резинку трусов и обхватывает член.

Меня пробивает электрическим разрядом. Ударяет в грудь, жидким током разбегается по венам и пульсирующим сгустком оседает под пупком.

В моей руке член Данилова.

— Блядь... держи крепче, Кир... — Денис накрывает меня и целует.

Я держу член Данилова, и он... он ещё более впечатляющ, чем его скульптурно вылепленный торс. Горячий, обтянутый тонкой гладкой кожей и твердый как камень. Он вздрагивает и пульсирует в моей руке.

— Кира... — он перехватывает мой наверняка полубезумный взгляд и утыкает лбом в мой, — Я буду осторожным... Но ты же знаешь, в первый раз может быть..

— Я знаю, — вышептываю на грани слышимости.

Пусть не навсегда, пусть не серьезно, но пускай он будет моим первым. Только его я представляла в этой роли. Только он мне снился.

— Ты смелая, но я постараюсь не подвести. Окей?...

Сглотнув, киваю.

Потом он стягивает джинсы по ногам вместе с боксерами и достает из тумбочки у кровати упаковку с презервативами. Вынимает фольгированный темно-синий квадратик, вскрывает его, рванув зубами, и ловко раскатывает по члену. Все это время, наблюдая, я почти не дышу.

Шикарный засранец... Господи, на каком заводе его отливали?

— Теперь постарайся расслабиться.

— Я расслаблена... — заверяю его.

— Я потрогаю тебя.

Он раздвигает мои ноги и, прежде, чем потрогать, как и обещал, откровенно пялится.

— Денис.

— А?...

— Перестань...

Он поднимает пьяный взгляд к моему лицу, делает по нему круг и возвращает его к моей промежности.

— Не смотри...

— Тебе можно с ней в конкурсе красоты участвовать, — бормочет он, хрипя, — Королева красоты...

— Боже... Поцелуй меня... — смех застревает в горле и выходит наружу сиплым всхлипом.

Наверное, этот поцелуй должен был быть расслабляющим, но меня скручивает новым приступом желания. Страха почти нет, его затмевает осознание — кто именно причинит мне боль первого раза. Данилову можно. Ему можно все.

— Кира... — предупреждающий шепот, и я чувствую тупое давление между разведенных бедер.

— Я готова.

Давление усиливается, появляется ощущение сильного распирания. Рот Дениса закрывает мой, а потом меня буквально разрывает на части. Режущая боль от искромсанной в клочья плоти ослепляет. Я глухо вскрикиваю и замираю.

— Не шевелись!...

— Больно?...

— Больно... очень... тш-ш-ш...

— Блядь... Кира, прости.

Мы лежим, не двигаясь, и уже через несколько секунд ужасные ощущения притупляются, а затем вовсе исчезают. А вот чувство присутствия во мне Данилова — нет. Клянусь, его внушительный член увеличил мои бедра на пару размеров.

— Я не остановлюсь...

— Продолжай, — разрешаю шепотом.

Его губы проезжаются по моему лицу, касаются кончика носа и уголка рта. На лбу блестят крохотные бисеринки пота.

— Уверена?...

— Да. Да, уверена.

Удерживая вес на локте, он осторожно отстраняется и так же медленно и аккуратно снова в меня толкается. Делает это настолько трепетно, и в то же время порочно, что меня снизу вверх всю окатывает теплой волной, заглушающей и остатки боли, и непривычное чувство распирания. Мои руки оживают и пускаются в путешествие по его рельефам.

Следующий толчок несколько смелее предыдущего. Я чувствую, с каким трудом Дэн удерживает контроль.

— В тебе охуенно... — выдыхает, прихватив и оттянув мои губы, — С тобой охуенно.

Я не могу выдать ничего внятного, поэтому, отвечая на поцелуй, молчу. Мне все ещё не верится.

Упругий толчок. Мой всхлип. Его несдержанный сорванный стон. Орудующий у меня во рту наглый язык.

Снова толчок, и побежавшая по его телу мощная судорога. Данилов кончает, сцепив зубы и глядя в мои глаза. А потом, как подкошенный, падает, погребая под собой.

— Я был осторожен... — шепчет в ухо, — Очень, сука, осторожен. Как ни с кем и никогда.

Кира

Я просыпаюсь от недостатка кислорода и невыносимой тяжести. Рука Дениса, лежащая поперек моего тела под грудью расплющила грудную клетку. Повернувшись набок, я пытаюсь выбраться из-под нее, но, словно почуяв это, Данилов подгребает меня под себя и утыкается носом в мои волосы. Я замираю на миг, а потом, повернув голову, прижимаюсь губами к его удерживающей меня кисти.

От переизбытка чувств, что вдруг хлынули на меня лавиной, начинает свербеть в горле. В голове вспыхивают и раскручиваются с космической скоростью миллион вопросов, которые уже точно не дадут уснуть.

Что, если ему не понравилось?... Что, если он ожидал большего и теперь разочарован?... Что, если его интереса ко мне не хватит даже до конца лета?...

От страха холодеет в животе.

Я дожидаюсь, когда дыхание Данилова снова выровняется, перекатываюсь на живот и, стараясь не потревожить, вылезаю из-под руки и соскальзываю с кровати. Тут же поднимаю мое брошенное на пол белье и натягиваю футболку.

Потом, бесшумно выйдя из спальни, отправляюсь в экспедицию. Я в квартире Данилова не была ещё ни разу.

Она новая, почти необжитая и даже просторнее, чем у Артема. Обустроенная по последнему слову техники кухня сверкает чистотой, не считая чашки из-под кофе на столе, очевидно оставленной Денисом ещё утром, и упавшей на пол салфетки.

Я невольно улыбаюсь, потому что это так похоже на Данилова. Наверняка за порядок в его квартире отвечает хорошо оплачиваемый клиннинг.

Заглядываю в холодильник и, конечно, не нахожу там ничего, кроме бутилированной воды и вскрытой упаковки молока. В вертикальном шкафу пакет с тостовым хлебом, который вот — вот покроется плесенью, и пачка черного чая.

Я бы приготовила блинчики к его пробуждению, если бы было из чего. Я бы даже приготовила сырники или омлет с ветчиной. Данилов просто обломал мои намерения на корню. Говнюк.

Обойдя огромный серый диван и выглянув в окно, я направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Чистое полотенце нахожу тут же. Шампунь и мужской гель для душа — тоже.