Твой худший выбор (СИ) - Ольга Сергеевна Рузанова

Подробности того, как мы прятались за руинами и как я, упав, поранилась, надеюсь, навсегда останутся для них тайной.

— Постой, а твои расцарапанные колени... — вспоминает мама.

— Упала... запуталась в мокром подоле, — повторяю озвученную ей полуправду.

— Дочь... — папа обходит диван и опускается в кресло напротив, — Давай договоримся...

Я часто — часто киваю, потому что готова на все, лишь бы не домашний арест. Прошлым летом, когда я задержалась на дне рождения подружки до шести утра и не брала телефон, он продлился целых дне недели.

— Мы с мамой должны знать о всех твоих перемещениях.

— Хорошо.

— Георгий Петрович...

— Па-а-а-ап, я же могу ездить на такси. Или пойти учиться вождению...

По его лицу пробегает тень. Мое взросление он воспринимает несколько болезненно.

— Георгий Петрович, — повторяет тверже папа, — Может возить тебя по всем твоим нуждам.

— Георгий Петрович, — снова раздается звонкий голосок Поли, — Иногда забирает меня из садика!

— Хорошо, — делаю стратегическое отступление.

— Ты должна быть всегда на связи.

— Хорошо, да...

Расцеловываю их, усыпляя бдительность, и сославшись на зазвонивший телефон, выбегаю из гостиной. Взлетаю по лестнице на второй этаж и принимаю вызов от Данилова.

— Да?...

— Встретимся сегодня?

Я едва не врезаюсь лбом в дверь своей комнаты.

— Сегодня?... Ты же привез меня три часа назад.

— Загляни в свой планер, Рокотова, — понижает он голос.

Я смеюсь и, припав спиной к двери, закрываю глаза рукой. Счастливая взбудораженность покалывает кожу мелкими иголками. Он меня с ума сведет!...

— И что я должна сказать родителям, Денис?...

— Скажи, что забыла заколку у подружки.

В моей голове и правда начинают закручиваться мысли — как убедить маму и папу, что в ежедневных поездках в город нет ничего странного?...

— Я приеду за тобой?...

— Нет, ты что!... Я приеду сама. Встретимся у кинотеатра «Панорама».

— Сориентируй меня потом по времени, — просит он прежде, чем отключиться.

Через некоторое время, завершив с укладкой и макияжем, я надеваю голубые джинсы — бананы, белую футболку оверсайз с драным воротом и рукавами, и выхожу из комнаты.

— Мам, — останавливаюсь на пороге кухни.

— Ты куда? — спрашивает она, обернувшись.

— Вот мне сейчас в кинотеатр нужно. И что, придется просить Георгия Петровича?...

— Ты совсем дома не бываешь.

— Мы идем в кино с девочками.

— Спроси, может тебя папа отвезет?...

Под пупком тут же холодеет. Этого ещё не хватало.

— Хорошо, — морщу нос, — Попрошу Георгия Петровича.

Через час он привозит меня к кинотеатру и останавливается на округлой парковке.

— Тебя подождать? — спрашивает водитель, глядя на меня через зеркало заднего вида.

— Нет!... Мы потом ещё с девочками в кафе посидим, — сочиняю на ходу, боковым зрением наблюдая, как на парковку вкатывается красная феррари Данилова, — Я приеду на такси.

Выхожу из машины, под смеющимся взглядом Дэна шагаю мимо него к входу в кинотеатр и останавливаюсь у дверей, демонстративно поглядывая на наручные часы. Очевидно ни одно из моих действий подозрений у Георгия Петровича не вызывает и, махнув мне рукой, он неторопливо разворачивается и уезжает. А я, сунув телефон в карман джинсов, бегу к красной феррари.

— Ты как Никита, — восхищенно присвистывает Денис, — Отвага, риск, бескомпромиссность.

Я согласно киваю, дескать, да, это я, это все обо мне. А уже в следующее мгновение язык Данилова оказывается у меня во рту. Задохнувшись, я хватаюсь за ткань его рубашки и делаю языком встречное движение. Мы целуемся в общественном месте, позабыв о правилах приличия и осторожности. А когда отстраняемся друг от друга, начинаем глупо смеяться.

— Я так понимаю, по версии для твоих родителей ты сейчас в кинотеатре?

— Да, с подругами. Но я так не люблю обманывать родителей!...

Особенно после сегодняшнего с ними разговора. Папа не простит мне такого поведения.

— Я могу поговорить с твоим братом.

— С Темой?! — пугаюсь я, — Зачем?! Не надо!...

— Ты собираешься проводить с «подругами» каждый день лета? А они в курсе?

— Денис, — морщусь я, — Давай не будем. Клянусь, я что-нибудь придумаю.

— Окей. Куда едем?...

Вздохнув с облегчением, я откидываюсь на спинку сидения.

— Предлагай.

— Кафе, кино, парк... Ко мне домой.

Быстро облизав губы, я немного меняю положение и смахиваю с колен невидимые пылинки.

Кино или парк?...

В кино мы с девочками ходили на прошлой неделе и все новинки кинематографа, заслуживающие внимания, я уже посмотрела. А в парк мне нельзя по состоянию здоровья — от пыльцы некоторых растений я ужасно чешусь. С кафе и вовсе ассоциации нехорошие.

— К тебе домой? — предлагаю скромно, — Можно заказать что-нибудь и посмотреть фильм.

— Ну, да... — ухмыляется Данилов, совершенно довольный моим выбором, — У меня есть огромная мягкая плазма и пульт.

— Пульт?... — вспыхиваю мгновенно.

— Научу тебя с ним управляться, — проговаривает он, — Поехали.

Кира

— Поцелуй меня, — прошу, едва за нами захлопывается дверь.

Витающие в воздухе еле уловимые запахи обостряют все мои ощущения. Мне вкусно и приятно. Пахнет Даниловым, кофе и тем, чем мы вчера тут занимались.

Денис, удерживая мое лицо обеими ладонями, целует меня глубоко и влажно. Наши языки скользят друг вокруг друга. По моему телу гуляет жар.

Отстранившись, мы пялимся. Долго, страстно, многозначительно. Я бы полжизни отдала, чтобы попасть в его голову и хорошенько там покопаться. Я же сама перед ним открыта — он знает, что я чувствую на самом деле, как бы тщательно это не скрывала.

А потом, дернув меня к себе за пояс джинсов, расстегивает тонкий белый ремешок, пуговицу и тянет собачку молнии вниз.

Мышцы самопроизвольно сжимаются, а между ног становится горячо и влажно.

— Болит ещё?... — спрашивает шепотом, говоря в самое ухо.

— Эм-м... кажется, нет.

Из горла Дениса вырывается стон предвкушения. Не спуская джинсов, он забирается под них руками и накрывает мои ягодицы. Сильно сжимая, притягивает к себе мои бедра. Я же, обнимая за шею, скольжу губами по его лицу.

— Кира... — поддев под ягодицы, поднимает меня на носочки, — Ты не выходишь из моей головы.

Находит мои губы и впивается