Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
— Да, я знаю, что я клуша! Можно не напоминать мне об этом каждый раз, — выдаю я, устало глядя на дорожку, как вдруг Ангелина останавливается, берет меня за плечи и смотрит прямо в глаза.
— Я на самом деле не думаю, что ты слабохарактерная, мама, — голос дочери теперь дрожит, словно она вот-вот заплачет.
Мое сердце бьется быстрее.
Я так давно не говорила с Ангелиной по душам.
Раньше мы были с ней гораздо ближе, но после того, как она вышла замуж, все сильно изменилось.
Мы отдалились и больше не были подругами, которые каждый вечер вместе обсуждали новости.
Но вот теперь я ощущала внутри давно забытый трепет от мгновений, проведенных в компании дочери.
— Я просто была так зла! — шепчет она сквозь слезы, — На тебя и на отца, за то, что вы даже не попытались! За то, что он бросил, а ты позволила!
Я прижимаю дочь к себе, заключаю в крепкие объятия и долго молчу, позволяя ей плакать.
— Все хорошо. Я не злюсь на тебя.
— А я злюсь на себя! За то, что не поддержала тебя тогда, на свадьбе, или за столом! Я ужасная дочь, да?
— Нет, вовсе нет, мой ангел. Просто иногда нам самим бывает так больно, что уже нет сил, чтобы сопереживать другим.
— Не знаю, мама. Сейчас мне так стыдно за это. Я наговорила тебе кучу гадостей.
Я снисходительно улыбаюсь ей в ответ.
— Твои слова тоже не были безосновательны, Ангелина. Я запустила себя и признаю это. Зато благодаря этим гадостям у меня теперь есть хороший адвокат.
Замечаю, как на ее лице впервые за весь разговор отпечатывается улыбка.
Ангелина прижимается ко мне и целует в щеку.
— Я просто хочу, чтобы ты знала. Ты очень хороший человек, мам. Без тебя бы всего этого не было. И я искренне надеюсь, что рядом с тобой еще появится мужчина, который это оценит, — она делает акцентную паузу. — И я сейчас не про отца.
Глава 39
Когда мы возвращаемся в дом после прогулки, солнце уже совсем скрывается за горизонтом.
В доме темно и тихо, будто его давно покинула жизнь.
Может быть, так и есть. После того, как умерло мое доверие к Белову, разбилось уважение к младшей дочери, в этом доме больше не осталось ничего хорошего.
Даже воспоминания теперь казались ложью.
— Я очень рада, что мы с тобой поговорили, мама, — со вздохом произносит Ангелина, — а я еще рада, что ты послушала моего совета и обратилась за помощью к Олегу. Он кажется мне надежным.
Я пожимаю плечами.
— Я уже не знаю, кому можно доверять в этой семье.
Дочка улыбается, снова проводя рукой по моему плечу.
— Доверяй тому, кто выбирает тебя, когда стоит сложный выбор, — тихо произносит она, — а теперь, думаю, нам стоит пойти спать. Для обеих был непростой день.
Мы вновь обнимаемся. На этот раз получается куда лучше. Больше нет напряжения и недосказанности.
Как-будто вечерний разговор вернул нас в прошлое, когда мы были близки.
Окончательно попрощавшись с Ангелиной, я поднимаюсь наверх в нашу с Беловым спальню.
Усталость. Она нещадно кроет меня со всех сторон. И я просто валюсь с ног после этого изматывающего от количества событий дня.
Ложусь на кровать и закрываю глаза.
Боль от предательства уже не такая острая, и я могу заставить себя ее игнорировать.
Как-будто после разговора с Олегом и Ангелиной меня начало отпускать.
Постепенно. И очень неохотно. Но все же я видела вдали маленький клочок света, который манил меня надеждой на справедливость.
Чувствую, как тело все больше расслабляется, и я проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь от скрипа входной двери в спальню.
Кто может сюда так бесцеремонно ввалиться, если Белов наверняка будет ночевать у своей ненаглядной Стасеньки?!
Медленно разлепляю глаза, сонно осматривая помещение.
Вроде никого, но тогда откуда этот противный дверной скрип?
Все еще пытаясь окончательно проснуться, я привстаю на кровати и бросаю взгляд на дверной проем.
Внутри все каменеет. Сковывает от обиды и вопиющей наглости, которую я наблюдаю.
Мой муж и его профурсетка стоят на пороге МОЕЙ спальни, целуясь так страстно, что их одежда едва ли не летит на мою кровать!
— Какого хрена, Белов? — подрываюсь на месте, мгновенно включая свет. — Что здесь происходит?
Стася тут же ойкает, от страха вцепившись в воротник моего мужа, но так и не собирается от него отлипать.
Видно, что Белов пьян. Его лукавый, хищный взгляд сейчас бродит по комнате в поиске источника шума, который его потревожил.
— Нина? Это ты? Что ты тут делаешь?
— Это я тебя хочу спросить, что ты тут делаешь? — заявляю я, повыше натянув на себя одеяло.
Коля хмуро поднимает брови.
— Вообще-то это моя спальня.
От наглости такого заявления внутри все сжимается в тугой ком.
— Мы договорились, что я буду спать здесь, пока ты и твоя гостья отдыхаете наверху, — изо всех сил стараюсь быть вежливой, но понимаю, что мое терпение скоро лопнет.
Когда Белов пьян — он просто невыносим. Упертый, твердолобый баран, которому во что бы то ни стало надо уступить.
Вот только сейчас я ему уступать не собираюсь!
— Если тебе что-то не нравится, ты можешь уйти, Нина. Тебя никто не держит.
Он берет Стасю за руку и снова притягивает к себе, чтобы поцеловать.
И вот я уже наблюдаю, как эти двое бесчувственных животных стоят передо мной, едва сдерживаясь, чтобы не начать срывать одежду друг на друге.
Это он говорит мне, что я должна уйти?!
Больше не сдерживая свой гнев, я хватаю подушку с кровати и с силой запускаю ее в голову мерзавца.
— Это ты МНЕ сказал уйти?! Это