Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
— Какую еще проверку? Нас никто не грабит и в дом никто не ломился! Девайте на этом закроем тему и все мирно разойдутся по своим делам.
Полицейские поворачиваются ко мне, ожидая дальнейших указаний.
Вот только я не согласна оставить все, как есть. Не хватало еще, чтобы меня сочли чокнутой и приплели потом это к делу при разводе.
— Уважаемые полицейские, эта женщина вломилась в мой дом, заняла мою постель. Я так испугалась ее появлению, не знала, что она может сделать, — демонстративно закатываю глаза, — я бы хотела написать заявление.
— Какого хрена, Нина?! — Белов едва не срывается с места, чтобы наброситься на меня, — на что ты хочешь заявить?!
— Незаконное проникновение в дом, — отвечаю ему как ни в чем не бывало, — я ведь могу такое оформить?
— Нуу… если эта особа здесь не прописана… то можете, — невозмутимо отвечает полицейский.
Ощущаю внутри чувство полного ликования. Особенно, когда замечаю ужас в глазах Стаси.
— Постойте! Постойте! Но ведь это я ее пригласил!
— По закону гости могут находиться в доме до 11 часов вечера. Так что извините, — один из полицейских кивает на наручные часы, — она должна была покинуть помещение, либо вы должны были договориться с другими проживающими о том, что здесь будет посторонний человек.
Я бросаю на Белова взгляд победителя.
Сейчас он выглядит ошеломленным.
— Вы что, совсем не врубаетесь с кем сейчас говорите? Я понимаю, что у вас есть ваши протоколы, но разве нельзя решить этот вопрос как-нибудь иначе?
— Можно. Если у вас есть веские основания для того, чтобы эта женщина находилась на территории вашего дома.
— Веские это какие? — с гонором уточняет мой муж.
— Например прописка. Эта дама здесь прописана?
Стася снова выплывает голову из-под оделяла и что-то жалобно пищит.
— Нет? Я так и думал.
В воздухе зависает томительное молчание. Полицейские выжидающе смотрят на Стасю, будто надеются, что она скажет хоть что-то в свою защиту.
Но она лишь виновато хлопает глазами.
— Что ж, тогда простите, — один из мужчин подступает к кровати, на которой валяется обнаженная Стася,
— За что простить? — недоумевающе спрашивает она.
— Мы обязаны сопроводить вас к выходу.
Глава 41
— Ну, это уже слишком, — Белов младший бесцеремонно преграждает путь двум полицейским, — вы вообще знаете, кто я такой?
Так нелепо наблюдать за тем, как полуобнаженый Коля пытается что-то доказать полицейским.
Они смотрят на него с брезгливым снисхождением, но все же на миг замедляют шаг.
— Ну же, просветите, нас, — спокойно отвечает ему мужчина в форме. –
Пьяный дебошир? Взломщик?
Лицо Белова искажает кривая мина. Он зол. Очень зол.
А когда Коля злится, он не контролирует себя и методы, которые использует для достижения своих целей.
Всегда мгновения ему хватает, что подлететь к столу, схватив с него какую-то вещь.
— Нет, идиоты, — Белов едва не швыряет им в нос своим удостоверением, — я судья, Николай Белов! Слышали обо мне?
Пауза отказывается слишком долгой. Мужчины в форме робко переглядываются.
— Вы ворвались в дом судьи! Че смотрите, а, страшно стало?
Коля рвет и мечет, так что мне самой хочется забиться в угол, но я понимаю, что сейчас это непозволительная роскошь!
Сперва надо закончить со Стасей.
— Вы хоть понимаете, что значит дом судьи?! Это полная неприкосновенность всего! А вы вытащили меня из постели. Среди ночи! По ложному вызову этой дуры сумасшедшей! — наступает на них мой муж, заставляя робко отступать к выходу.
Похоже, на них тоже подействовала жуткая давящая сила Белова.
— Неправда, Коля. В доме была посторонняя, — на ходу пытаюсь придумать оправдание, но по лицам мужчин уже замечаю недовольство, — поэтому я обязана была их впустить!
— Ты вообще заткнись, — шипит он, — нашла себя адвоката и думает, что ей теперь все можно. Так вот я тебе покажу, что так дела не делаются.
Теперь уже Белов испепеляет меня взглядом.
— Вы, олухи, эта баба просто приревновала меня! А вы тут что за цирк развели?!
Муж рвет и мечет, а я всем телом ощущаю, как тает моя надежда на справедливость.
— Но мы действовали согласно…
Белов и тут не дает полицейскому закончить.
— Согласно чему, а? Вы бы хоть проверяли к кому в дом лезете!
Мне кажется, еще секунда, и Коля превратит это место в пепел.
Он нервно ходит по комнате, бросая на мужчин свирепые взгляды, а затем разворачивается к Стасе, протягивая ей ее вещи.
— Вы мою женщину напугали до полусмерти, щенки несчастные.
— Николай Казимирович, мы…, — снова взгляд мужа, заставляющий их замолчать.
— Вам хана всем. Дело одного дня заявить на вас, идиотов. А я этим займусь. Прям завтра займусь. С большим удовольствием лишу вас работы.
Мужчины и правда сейчас выглядят растерянно. Даже не скажешь, что еще пару минут назад они готовы были выдернуть Стасю из постели.
— Вы абсолютно правы, Николай Казимирович, — вдруг огорошивает меня один из полицейских, — мы поступили в обход протокола. Но, может быть, мы можем это как-то исправить?
Игра тут идет уже совсем не по моим правилам.
Перестаю существовать перед оравой этих трусливых белок.
— П-постойте! Это незаконно, — пытаюсь вмешаться я, — этой женщины в доме быть не должно. Ей здесь не место.
— Закрой рот, Нина, — грубо обращается ко мне Белов, — этот дом принадлежит мне, и все кто здесь находятся — это мои законные гости.
Он все еще пылает. И жар от тела Белова, кажется, передается мне.
Спина мгновенно становится мокрой от холодного пота, когда я замечаю, как моя единственная защита сейчас дает заднюю.
— Ну, че вы встали и молчите, а? Ссыкотно вам?
Они молча переглядываются между собой.
— Вот именно! Почему