Формула любви для ректора - Ханна Леншер

— Уважаемые коллеги! — Голос Вариуса, усиленный заклинанием, разнесся по залу. — Как вы знаете, мое время на посту ректора подошло к концу и я ухожу на покой. Хочу официально представить вам моего преемника, назначенного приказом Его Величества. Встречайте — ваш новый ректор, лорд Дамиан Рейвенхарт.

По залу прокатился единый судорожный вздох. Кто-то ахнул. Я обвел присутствующих тяжелым, немигающим взглядом, сканируя лица и запоминая энергетику. Мне с ними еще работать. Тенебриса я вычислил сразу — широкоплечий мужчина с пепельными волосами сидел в первом ряду и смотрел на меня оценивающе, без капли страха. Хорошо.

Глаза скользили дальше по людям. Недовольно поджатые губы, надменные лица, откровенный испуг молодых лаборантов… Не густо.

И тут мой взгляд споткнулся.

В третьем ряду, среди группы преподавателей теоретических дисциплин, сидела девушка. На ней было то самое глухое синее платье с высоким воротником. Медные волосы, которые час назад так забавно растрепались, сейчас она стянула в идеальный пучок, а золотистые веснушки на бледном лице выделялись как никогда ярко.

Та самая строгая рыжая белочка, с которой мы чуть не сцепились из-за трактата в книжной лавке.

Она широко распахнула голубые глаза, и если бы взглядом можно было убивать, то я бы уже лежал на полу с пробитой головой. Я с трудом подавил рвущийся из груди смешок, видя настолько искреннее потрясение на ее лице.

Рыжуля смотрела на меня и явно не могла поверить, что тот самый неотесанный хам из магазина, мужлан, которого она отчитала за отсутствие манер и интеллекта, теперь будет руководить ее академией.

Встретившись с ней взглядом, я позволил себе многообещающую усмешку, предназначенную только для нее.

Работа приобрела интересный поворот, но меня это забавляло.

Глава 3. Лилиан

Всю неделю до начала семестра я жила с ощущением, что мир внезапно сошел с ума и терпит крушение, а мне забыли выдать спасательный круг.

Каждое утро я просыпалась, смотрела в потолок своей скромной спальни и надеялась, что все произошедшее — лишь дурной, затянувшийся сон. Что я приду в ректорат, а за столом будет чинно восседать мудрый и спокойный магистр Вариус.

Но жестокая реальность раз за разом била меня по голове кувалдой, которая носила имя Дамиана Рейвенхарта. Отныне ректора академии Крылатого Пламени.

С того самого памятного педсовета, когда этот неотесанный хам из книжного магазина обжег меня своей издевательской улыбочкой, столичная академия превратилась в армейский плац. Всю неделю наш новоиспеченный руководитель проводил установочные встречи — с каждым факультетом по отдельности. Слухи разлетались по коридорам быстрее, чем заклинания левитации.

И картина, которая вырисовывалась, мне совершенно не нравилась.

Боевой факультет пал первым. Впрочем, я не была удивлена: драконы всегда найдут общий язык между собой, особенно если дело касается того, как эффективнее что-нибудь разрушить. Эйдан Тенебрис, декан боевиков, после закрытой встречи с Рейвенхартом выглядел до отвращения довольным. Еще бы! Им пообещали увеличение полигонных часов, новую заградительную защиту для спаррингов и абсолютный карт-бланш на жесткие методы тренировок. Два тестостероновых хищника, мерящиеся размахом крыльев, просто спелись!

Артефакторы тоже вышли со своего собрания воодушевленными. Рейвенхарт прозрачно намекнул на спонсирование их лабораторий, но с одним условием: если они будут производить и тестировать сугубо боевые и защитные артефакты. Лекари разделились на два лагеря: полевых медиков ректор обласкал вниманием, а вот специалистов по траволечению вежливо попросил пересмотреть приоритеты.

И наконец, настал наш черед. Пятница. Три часа дня. Факультет чаротворчества собирался в круглом зале на втором этаже Южной башни.

Я сидела в первом ряду, нервно выстукивая ритм пальцами по полированной столешнице. Мое глубокое, темно-зеленое платье, как всегда, было застегнуто под самое горло, а волосы стянуты в тугой узел. Настоящий солдат перед решающей битвой.

В отличие от моих коллег-женщин.

— Вы видели, как он вчера прошел по внутреннему двору? — с придыханием шептала Лорена Блайт, преподавательница стихийных плетений, поправляя глубокое декольте и обильно поливая себя цветочными духами. — Какая стать! Какие плечи!

— И глаза, — вторила ей молодая ассистентка Мириам. — Такие синие, как сапфиры. Говорят, он герой приграничья… Настоящий мужчина.

Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный мозг.

— Леди, умоляю, — не выдержала я, поворачиваясь к этим восторженным девицам. — Мы преподаватели ведущего магического вуза страны или стайка весенних кошек? Этот настоящий мужчина не имеет ни малейшего представления об академической этике. Важнее то, что он скажет о наших учебных планах, а не ширина его плеч.

Лорена обиженно поджала накрашенные губы:

— Ой, Лилиан, ты вечно видишь во всем только графики да схемы. Тебе всего двадцать шесть лет, а ведешь себя как старая дева! Неудивительно, что ты не можешь оценить такую… мужскую харизму.

Я стиснула зубы, собираясь выдать ей лекцию об уважении, но в этот момент массивные двери круглого зала с грохотом распахнулись, и щебетание мгновенно стихло.

Ректор Дамиан Рейвенхарт вошел в аудиторию, как завоеватель входит во взятый город. На нем не было обязательной академической мантии — только черный, идеально скроенный костюм, который подчеркивал его пугающие габариты, да тонкая водолазка, облегающая стальные мускулы. Он небрежно кивнул декану нашего факультета, сухощавому магистру Фламелю, ленивой походкой прошел к трибуне и оперся на нее обеими руками, обводя нас тяжелым взглядом своих невыносимо-синих глаз.

На секунду дольше он задержался на мне. Губы Рейвенхарта дрогнули в едва заметной, насмешливой полуулыбке. Внутри меня все закипело от одного только воспоминания о книжной лавке.

— Добрый день, коллеги! — Его глубокий баритон резанул по тишине зала. — Не будем тратить время на пространные расшаркивания. Я изучил отчеты о работе факультета чаротворчества за последние три года. И, признаться честно, я в недоумении.

Он выдержал паузу. Сердце у меня тревожно екнуло.

— Ваш факультет поглощает треть бюджета всей академии, — продолжил Дамиан, отбивая каждое слово, словно ритм боевого барабана. — Вы сидите в башне, перебираете старые свитки, рисуете сложнейшие пентаграммы и пишете труды о нестабильных потоках маны в многомерных пространствах. Вы тратите месяцы на то, чтобы изобрести чары, которые заставят иллюзорную бабочку махать крыльями в ритме вальса.

Профессор Фламель побледнел и попытался вставить слово:

— Ректор, это тонкое искусство матриографии, оно требует…

— Оно требует слишком много времени! — резко оборвал декана Рейвенхарт, и его голос ударил по ушам, усиленный драконьим рыком. — Академия должна выпускать магов, способных защитить себя и государство, а не строителей воздушных замков.

Он обвел нас презрительным