Ваша вина - Мерседес Рон

— Дядя Лайон научит тебя водить, Эндрю, потому что твой папаня — лузер.

Дженна уперла руки в бока.

— Николас Лейстер, прекращай все эти тайны и рассказывай, куда ты собираешься увезти жену в свадебное путешествие, — сказала она.

Ноа встала рядом с ней и нахмурившись посмотрела на меня.

— Ни за что, — сказал я, поднимаясь. Взял банку пива и пошел на кухню.

Две эти пташки без колебаний последовали за мной.

— И как, по-твоему, я должна собирать чемодан, если не знаю, куда ты меня везешь? — спросила Ноа, скрестив руки на груди.

Я сделал глоток пива и посмотрел на неё с улыбкой на губах.

— Дам тебе подсказку. Я хочу, чтобы большую часть времени твое прекрасное тело оставалось обнаженным.

— Значит, там будет жарко? — спросила она, сморщив носик.

— Жарче некуда, — ответил я, подходя к ней и крепко целуя в губы.

Дженна закатила глаза.

— Окей, Ник, но мне нужно хотя бы примерно знать, что мы будем делать. Мне надо собрать вещи для малыша. И я хотела бы знать, сможем ли мы попросить кроватку в номер и…

Я поднял руку, чтобы она остановилась.

— Мы не берем ребенка, Ноа, — сказал я, глядя на неё так, словно у неё выросла вторая голова. То же самое выражение я увидел и в её глазах, как только она услышала мои слова.

— В смысле «не берем»? — повысив голос, спросила она.

Я посмотрел на Дженну, словно прося её подтвердить, что моя девочка не окончательно выжила из ума, но не смог толком расшифровать её отношение к только что сказанному.

— Это наше свадебное путешествие, — спокойно объяснил я.

Ноа перевела взгляд с Дженны на меня.

— И?

У меня вырвался смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Давай рассуждать логически, детка. С чего ты взяла, что я потащу нашего двухлетнего сына туда, где собираюсь заниматься с тобой любовью в среднем по три раза на дню?

Щеки Ноа залил румянец, и мой комментарий лишь разозлил её ещё сильнее.

Дженна у неё за спиной помирала со смеху. Вот ведь ведьма.

— Ты ни разу не говорил, что мы оставим его здесь. Ты не можешь решать это без меня!

— Я думал, это очевидно. Не считал нужным это озвучивать.

Дженна вышла из кухни, а Ноа испепелила меня взглядом.

— Я не собираюсь оставлять его здесь, Ник.

Я вскинул брови, не веря своим ушам.

— Ещё как оставим. Он побудет со своей тетей Дженной, которая в нем души не чает, или с бабушкой и дедушкой. Они уже предложили присмотреть за ним во время нашего двухнедельного отпуска.

— Две недели?! — я увидел панику на её лице, панику, которую не понимал. Мы же говорили о нашем свадебном путешествии, чёрт возьми.

— Да что, чёрт возьми, с тобой не так? — сказал я, тоже повышая голос.

Ноа прищурилась, словно посылая мне проклятие. Затем развернулась и в ярости выскочила из кухни.

Я оперся руками о столешницу, вздохнул и опустил голову. Услышав хлопок двери в нашу спальню, я понял, что мы снова поругаемся.

Через несколько секунд на кухню вошли Лайон и Дженна с Энди, пристроившимся у неё на бедре.

— Держи, — сказала она, передавая его мне. — А мы пойдем.

Я взял Эндрю на руки и посмотрел на них, чувствуя себя полным придурком.

— Тебе следовало бы сказать ей, Ник, но я тебя понимаю. Я бы тоже хотела поехать в свадебное путешествие только вдвоем.

Ну, слава богу, хоть кто-то здесь был в здравом уме, как и я.

Дженна поцеловала меня в щеку, а Лайон хлопнул по спине.

— Женщины и их цыплята… Никогда их не пойму, — сказал он, взъерошив волосы мелкому. А потом они с Дженной ушли.

Я посмотрел на Эндрю, и он весело улыбнулся мне — поди разбери почему.

— Тебе смешно, да?

Энди заливисто рассмеялся.

— Достойный сын своей матери.

***

— Ноа… Просыпайся, любимая, — сказал я, осторожно потряхивая её, чтобы она села прямо.

Мы уже оставили позади Афины и наконец-то готовились к посадке на Миконосе. Она несколько раз моргнула и посмотрела на меня с улыбкой на губах.

— Мы уже прилетели? — спросила она, оглядываясь.

— Ещё нет, но нам скоро принесут перекусить.

Обычно еда в первом классе на таком коротком рейсе не представляет собой ничего особенного, но нам предложили шампанское, от которого Ноа довольно растерянно отказалась.

— Знаешь, — сказала она, с забавным выражением глядя на меня, — Мы впервые отправляемся в такое путешествие.

— Знаю.

— В последний раз мы делали нечто подобное, когда летали на Багамы. Боже мой! Мы тогда даже не встречались.

Я улыбнулся.

— Были в одном шаге от этого.

— Помнишь игру в двадцать вопросов? — спросила она.

О да, конечно, я помнил. Мы были одни на балконе моего гостиничного номера. Она сидела у меня на коленях, я спросил её, счастлива ли она, и она ответила, что в тот момент, там, со мной — да, счастлива.

Я почувствовал укол ностальгии. Тогда я ранил её, мы причиняли друг другу боль. Я был незрелым, настоящим идиотом, но я так боялся снова испытать нечто столь сильное, что просто не умел справляться со своими чувствами. Наши отношения были чем-то, чего никто из нас до конца не понимал. Помню, как она действовала мне на нервы, и в то же время я чувствовал потребность находиться с ней всё время. Я никогда ей не признавался, но я кучу раз пользовался камерами наблюдения отца, чтобы выяснить, где она находится, и затем притвориться, будто столкнулся с ней случайно.

— Помню, я хотел знать о тебе всё, — признался я, глядя на наши переплетенные руки между сиденьями. Обычно у неё были короткие ногти, она даже грызла их из-за стресса — ужасная привычка, от которой она никак не могла избавиться, — но по случаю поездки они были безупречно ухожены и покрыты очень светлым розовым лаком, возможно, это было одним из требований Дженны для свадьбы. — Ты была постоянной загадкой, Веснушка. Ничто не интриговало меня больше, чем попытки узнать, что творится в этой твоей головке, — продолжил я, поднеся её пальцы к губам и нежно поцеловав ей руку.

— И ты, загадочный Николас Лейстер, говоришь это мне? — парировала она со смехом. — Знаешь, как сложно было понять причины, толкавшие тебя на столь глупые решения?

Я рассмеялся.

— Сказала та, кто посчитала хорошей идеей забраться в мою «феррари» и обставить в гонке главного преступника Ист-Сайда Лос-Анджелеса.

Я почувствовал, как Ноа вздрогнула.

— Уф. Ронни… Я