Там, где живет истина - Миа Шеридан

— Боже мой, все то же самое, — выдохнула она. — Рид, они показывают фотографию тела. Оно... у него нет глаз. Это сделал тот же человек.

Мужчина внезапно насторожился, его челюсть сжалась, когда он оглядел всех людей на парковке. Но никто из них не выглядел не в своей тарелке.

— Лиза, хочешь сказать, что в новостях появилась фотография тела, которое выглядит так же, как тело Стивена Садовски?

— Да, — ответила она, слегка задыхаясь. Он услышал щелчок. — Я выключила. Но, Рид, боже мой, опять? Это уже третья жертва. Говорят, что в Цинциннати объявился серийный убийца.

— Эта фотография не должна была выйти наружу. Мне очень жаль, что ты это увидела. Кто-то слил ее прессе. Слушай, мне нужно идти, хорошо? Ты в порядке?

— Да, да, я в порядке. Иди.

Рид завершил разговор, сунул телефон в карман и яростно выругался под нос. Чертова Дафна. Она каким-то образом сделала снимок, пока была здесь.

И ей потребовалось всего пять минут, чтобы загрузить это на свою новостную станцию, чтобы транслировать на весь город, используя любые вызывающие истерию выражения, которые, по их мнению, обеспечили бы наилучшие рейтинги.

Ему захотелось задушить ее собственными руками.

Теперь полиции города придется столкнуться с большим гребаным бардаком.

ГЛАВА 19

Рид закрыл за собой дверь и задвинул замок, разминая плечи в попытке избавиться от напряжения. День прошел просто ужасно.

Он попытался дозвониться до Дафны, чтобы отчитать ее, но, как и ожидалось, она не отвечала ни на его звонки, ни на сообщения. Это подтвердило то, что он и так знал. Она сделала снимок жертвы, когда пробралась на место преступления, выложила его вместе со своими неподтвержденными теориями и полностью перечеркнула ход расследования. Рид и его команда провели остаток дня, пытаясь разобраться в этой неразберихе и делая заявления для СМИ. Само расследование пришлось отодвинуть на второй план. А они не могли себе этого позволить. Чем больше проходило времени с момента убийства — даже несколько часов, — тем сложнее было собирать информацию.

Тем меньше шансов, что оно будет раскрыто.

Они даже еще не знали, кто, черт возьми, был жертвой.

С очередным проклятием, похоже, сотым за этот день, мужчина бросил на кухонную стойку значок, бумажник и телефон, снял кобуру с пистолетом и положил их рядом с остальными вещами.

Содержимое холодильника говорило о его нынешнем образе жизни: бутылка кетчупа, наполовину съеденный гамбургер в коробке из-под еды на вынос, почти пустой пакет кофейных зерен, сморщенное яблоко и две бутылки «Хайнекена». Схватив одну из бутылок пива, он закрыл холодильник и, открыв крышку с помощью открывалки, сделал большой глоток.

Прислонившись к стойке, провел холодной бутылкой по лбу, а затем еще раз размял шею. Лучше.

Зазвонил телефон, и он взглянул на него: на экране мигало слово «мама». Он поднял трубку.

— Привет, мам.

— Привет, милый. Как ты?

— Я в порядке.

Она сделала паузу.

— У тебя усталый голос.

Рид выдохнул и слабо улыбнулся. Только мама услышит усталость в двух словах по телефонной линии.

— Да, — признал он. — Да. Долгий день. — Долгая неделя. Долгий... месяц, собственно говоря.

— Мы с твоим отцом видели жертву убийства, найденную в центре города. Это было ужасно. — При произнесении последнего слова она как будто вздрогнула. — Это ведь то дело, над которым ты работаешь, не так ли?

— Да.

— О, Господи. — Она сделала паузу. — Есть подозреваемые?

— К сожалению, нет.

Она вздохнула.

— Не буду спрашивать, все ли у тебя в порядке. Я знаю, что это твоя работа. Но, боже, увидеть это воочию, Рид. Это должно быть ужасно. Я просто... инстинкт матери — защищать своих детей от подобных вещей, а тут ты, взрослый мужчина, который сам уже защитник.

Он улыбнулся.

— Я в порядке, мама. Правда.

— Знаю, что так и есть. Но все равно мне трудно удержаться от того, чтобы не закрыть тебе глаза рукой, как я делала, когда по телевизору показывали что-то неподобающее. — Он услышал ностальгическую улыбку в ее голосе. Любовь.

— Я ценю это, — сказал он серьезно. — И знаю, что ты волнуешься. Но на самом деле со мной все в порядке. Просто мне не терпится поймать этого... мерзавца, который совершает эти преступления.

— Я верю, что поймаешь. Ты придешь на ужин в воскресенье?

— Да, я буду.

— Хорошо. Не могу дождаться, чтобы обнять тебя. Я люблю тебя, Рид.

— Я тоже тебя люблю, мам. Передай папе привет.

— Обязательно. Пока, милый.

— Пока.

Он постоял так минуту, чувствуя себя немного спокойнее. Да, он был взрослым человеком, но было приятно чувствовать заботу, получать напоминание о том, что его любят и что, если в какой-то день работа окажется слишком тяжелой, у него есть множество людей, которые могут его выслушать.

Когда бросил телефон обратно на стойку, его желудок заурчал.

Господи, когда же я в последний раз ел?

Он смутно помнил, что ел «Сникерс» где-то около полудня, после разговора с Лизой, когда вся эта пресловутая хрень вышла наружу. Лиза. У него мелькнула мысль позвонить ей и пригласить на ужин, но она сказала, что собирается взять неделю, чтобы отдохнуть, заказать еду в номер... черт, в любом случае время ужина давно прошло. Она, наверное, уже давно поела.

И задался вопросом... Кто заботится о Лизе? Были ли люди, к которым она обращалась, когда жизненные трудности становились слишком тяжелыми, чтобы справляться с ними в одиночку? Или, когда это происходило она отправлялась подцепить случайного мужчину в каком-нибудь баре? Его внутренности сжались. Ревность. Он не имел на нее права.

Заказав «Чикен махани» в ближайшем индийском ресторане, он отнес пиво и ноутбук на диван. Сел, закинул ноги на журнальный столик и поставил ноутбук на бедра, после чего вошел в систему. Прошло около двадцати минут, прежде чем он узнал, что Джулиан Джеймс Нолан был досрочно освобожден три дня назад.

Оторвав взгляд от экрана, взял пиво со столика и сделал долгий глоток. Черт. Как это связано с тем, что кто-то вломился в квартиру Лизы, если это вообще связано? Это казалось... совпадением, но Рид с опаской относился к совпадениям. Его работа научила его этому.

В дверь позвонили, и он отложил