Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
— Николай Казимирович, мы не знали, что это ваш дом!
— Ну, теперь знаете, только что это меняет? — скрестив руки на груди, произносит Белов.
— Мы. Мы могли бы сделать что-то для вас.
— Для меня?! — смеется в голос Коля. — Да что вы можете сделать для меня? Разве что…
Он наклоняется ближе к Стасе, глядя ей прямо в широкие напуганные глаза.
Мне совсем не нравится этот шабаш.
— Пожалуйста, позвольте мне написать заявление. Я не понимаю, почему эта особа находится в моей спальне.
Но меня уже будто никто не замечает.
Мужчины стоят, как каменные глыбы льда, наблюдая за действиями Белова.
Мой муж склонился над Стасей и о чем-то оживлено с ней беседует.
Это явно мне не к добру.
Ощущаю, как сердце все больше ускоряет ритм. Пульс выходит из нормы, дыхание учащается.
Может, зря я все это затеяла? — мелькает мысль прежде, чем я слышу приказ своего мужа.
— Господа, я придумал, как вам исправить свою ошибку, — шипит Белов, отлипая от своей курицы, — это я сейчас напишу заявление на свою жену.
Глава 42
— Заявление?! На каком основании? — задыхаясь от гнева, спрашиваю у Белова. — Это ты притащил ее сюда. Даже не просто в наш дом, ты притащил ее в нашу постель!
Коля смотрит на меня с высока, обдавая жаром равнодушия.
— Вот именно, Нина, — мой муж косится на полицейских, — я просто пригласил в гости подругу, а ты устроила самый настоящий ложный вызов!
Мужчины с недоверием косятся на меня.
Я начинаю медленно отступать к двери, словно ощущая свое поражение.
— А вы чего встали? — рявкает Белов. — У вас дел что ли мало, чтобы по каждому чиху таких истеричек ездить?!
— Мы обязаны реагировать на каждый вызов.
Мой муж издает брезгливый смешок.
— Я вас умоляю. На каждый вызов у вас бы ноги ездить отвалились, — от вопиющей наглости мужа становится тошно.
— Они обязаны были приехать на вызов! — вмешиваюсь я. — Этой женщине здесь не место!
— Это тебе здесь не место, — вместо оправданий рявкает мой муж, помогая Стасе закутаться в простынь, — да за такие приколы, ты теперь хорошо, если только штрафом отделаешься.
Я смотрю на него широко распахнув глаза.
— Штрафом? — оборачиваюсь к полицейским, ожидая их реакции. — На каком основании он вообще имеет право меня обвинять?!
— Женщина, успокойтесь, — один из мужчин, наконец, заканчивает игру в молчанку и подступает ближе, — вы уже и так здесь дел наворотили.
— Я?!
— Ну а кто еще? Не мы же с напарниками? — язвительно выдает он, кивнув своим коллегам.
Те в одно мгновение обступают меня со всех сторон.
— Ваш муж — многоуважаемый человек, и к тому же разбирается в законах, четко дал понять, что у вас не было никаких оснований для этого вызова.
— Как это не было? А посторонние в моем доме?! В моей постели! — меня всю трясет с головы до кончиков пальцев.
И на что я надеялась, когда звонила в полицию? На то, что моего мужа, известного судью, хоть каким-то законом можно приструнить!
— Это ваши бытовые разборки. Полиция в них не участвует.
Один из мужчин грубо берет меня под локоть.
Не понимаю, что здесь происходит!
— Но ведь я…
— Что вы? — передразнивает меня полицейский. — Вы совершили ложный вызов.
— Но он не был ложным!
От возмущения перехватает дыхание, но в спину мне прилетает едкий смешок.
— А еще она меня оклеветала! — шипит Стася, довольно взмахнув ресницами. — Прекрасно знала, кто я такая. Сама позволила мне воспользоваться этой спальней.
— Что?! — один из полицейских останавливается в дверях. — А можно подробнее.
Стася все еще стоит напротив меня, сияя улыбкой.
— Эта женщина отлично меня знает, она сама позволила мне жить в этом доме. Посмотрите архивные фото внизу в прихожей, и вы поймете, что я живу в этом доме уже много лет.
У меня внутри все останавливается, когда я замечаю хищный взгляд мужчин, направленный на меня.
У меня больше нет никакого контроля над ситуацией, и единственный, кому они здесь будут служить — это Белов.
— Пройдемте с нами, Нина Николаевна, — двое мужчин оттесняют меня к двери, — мы вынуждены доставить вас в участок.
— В участок? Но на каком основании?
Мне кажется, что мир в одно мгновение перевернулся. Теперь я уже не в ресурсе что-то контролировать.
Все с треском ломается на моих глазах, но мои руки связаны, чтобы это изменить.
— Мы уже все объяснили вам. А сейчас не нужно сопротивляться. Если будете сотрудничать с нами, то к утру сможете вернуться домой.
Она идут со мной ровной линией, не позволяя даже изменить траекторию спуска с лестницы.
Белов и Стася по пятам следуют за нами, бросая на меня ехидные взгляды.
— Но я ни в чем не виновата! Почему я должна куда-то ехать?!
— Одевайтесь, — приказывает вместо ответа полицейский, бросив на Белова услужливый взгляд, — вы же не хотите еще больших проблем.
В моих руках оказывается кожаная куртка.
Времени на раздумья нет. Бежать некуда.
Я сама себя закопала. Хотела, как лучше, получилось, как всегда. Одной против Белова мне никогда не выстоять.
Сделав глубокий вдох и едва сдерживая слезы, я натягиваю на плечи куртку, как вдруг…
— Что здесь происходит? — слышу рядом спасительный голос Олега, а спустя секунду он переступает через порог дома.
Полицейские с удивлением и осторожностью смотрят на него.
— А вы, собственно, кто? И что здесь делаете? — рявкает один из мужчин, но Белов старший одним лишь взглядом заставляет его замолчать.
— Я адвокат Нины