Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой - Александра Багирова
Но Платон только мысленно ругается, выговаривать матери не рискует, а то еще и без вещей останется. А там все добротное, дорогое, и в его теперешнем положении очень нужное.
Действует быстро, выгружает пакеты обратно в коридор. И мать тут же перед его носом захлопывает дверь.
— Хамство! — выкрикивает.
Но за дверью тишина. Матери плевать.
Приходится тащиться на первый этаж. Лифт не работает. Стоит у подъезда, размышляет к кому бы поехать.
Такси выходит в копеечку и не хочется зря снова деньги тратить, которые тают. Набирает Андрюху.
— Сына, привет!
— Здаров. Что-то срочное?
— Как бы да. Мне негде жить, можно я у тебя поживу? — Платон чувствует, как его щеки заливает красный румянец. Никогда не думал, что опустится до того, чтобы проситься пожить к сыну.
— Слушай, раз бабушка на нашей стороне. И в принципе, моя миссия потеряла смысл, больше не надо ломать комедию, то скажу, как есть, пошел ты к своей Софе. Я тебя не уважаю. Помогать не собираюсь. За мать я тебя никогда не прощу.
— Андрей…
— Что? Ты хоть слово можешь пикнуть в свое оправдание? — рычит злобно. — А впрочем, мне не интересно. Пока.
— Маменькин сынок! — рявкает Платон.
Но на том конце уже абонент отключился.
— Всегда таким был. На что я только надеялся! — продолжает бурчать, вызывая такси.
Арсению звонить не будет. Просто приедет. И пусть сын только попробует его не впустить!
Подъезжает к дому сына. К счастью, тут проблем с лифтом нет. Затаскивает свои вещи в лифт, потом нажимает кнопку двенадцатого, выгружает. А мусорных пакетов не мало, хотя очень обидно, что в них Вика уместила всю его жизнь.
Запыхался. Измазался, пока от такси до подъезда их тащил, как назло, дождь начался, еще и промок.
Звонит в дверь, дыхание так и не выровнялось, голова кругом.
Ему открывают очень быстро. На пороге девушка в шелковом черном, коротком халатике, черноволосая, длинноногая, Платон даже невольно любуется. Хороша!
А потом до него доходит… это же не Илона.
— А где наш заказ? — девушка удивленно его смотрит, оглядывает с презрением.
— Арсюш, — кричит, поворачиваясь в бок коридора, — Тут вместо курьера, какого-то бомжа прислали. И он нам мусор под двери притащил.
Глава 53
Виктория
Еду домой с желанием о ванной. Больше мыслей нет.
У стала на работе, еще эти разборки утомляют. Подъезжаю к воротам дома вместе с… грузовиком, явно старше меня. Он тарахтит, следов краски почти нет, одна ржавчина. И из-под брезента торчат какие-то вещи.
Он останавливается четко у моих ворот. Так, что и я заехать не могу.
Выхожу их машины. А мне навстречу из грузовика выпрыгивает… мама.
Вид у нее воинственный.
— Довольна?
— Вообще-то да, если в целом. А так устала и хочу принять ванну.
— Ах, ты мерзавка! — мама подбегает ко мне и хочет дать пощечину.
Перехватываю ее руку.
— Угомонись. Ты зачем приехала ко мне на этой колымаге?
— Это ты жируешь! А у нас на нормального перевозчика денег нет! — орет.
— Мам, зачем так орать, — морщусь. — Я спросила, не про деньги на перевозчика, а что он делает у моего дома.
— Как что, мы тут жить будем!
— Чего? — мои брови ползут вверх.
Все же как все не просчитывай, а все равно будут сюрпризы. Не ожидала, что моя родительница до такого додумается.
— А того. У тебя тут места много. Климат хороший. Софочке подойдет. Ей сейчас полезно дышать свежим воздухом. И раз ты все это устроила, то очевидно, что хоть как-то обязана искупить вину.
Из грузовика вылезает явление — помятый цветочек.
Софа выглядит откровенно паршиво. Бледная. Зареванная. Измученная.
— Вика, мне плохо, — стонет.
— Вот видишь, до чего ты девочку довела! — мама с дикой болью во взгляде смотрит на младшую дочь.
— Вот совсем у меня нет настроения на ваш цирк, — вздыхаю. — Так уж и быть, денег на бензин извозчику я подкину. И езжайте.
— Мы не поедем! Тут мой муж! И я тут буду жить. И твоя сестра! Ты все это устроила! Ты подставила мою девочку! А она твоя сестра! Не стыдно? Без квартиры оставить нежного ангелочка!
— Ни капельки.
— Бессовестная!
— Ага, — показательно зеваю.
— Вика, ну мы немного поживем. Я не хотела, чтобы так получилось, — Софа опускает взгляд в землю. — Прости!
— Не смей перед мерзавкой извиняться!
— Как так? Не хотела соблазнять моего мужа? Уводить из семьи? Присосаться к его кошельку? Надоело потные подмышки вылизывать? — хмыкаю.
Мама снова пробует меня ударить. Снова блокирую.
— Как ты смеешь! Как только язык поворачивается! Ты жировала за счет Платона, а Софочка выживала как могла! Плохие люди ее заставляли!
— Мам, а у твоей Софочки своих мозгов нет? И ты хоть немного включи голову. Не я за нее лезла в долги. Не я решила торговать собой. И не по моей вине она осталась без квартиры. Хотя кому я рассказываю, — машу рукой.
— Отворяй ворота! Счетчик капает! — топает ногой мама.
— Ты еще не поняла. Вы у меня жить не будете. У тебя есть квартира. Трешка. Езжайте туда. Или, — прищуриваюсь, — Вам не на что жить. Потому как папа ушел, я больше не подкидываю, с Платона взять нечего. И вы решили тут устроиться за мой счет.
По их взглядам понимаю, что попала точно в цель.
— Мы за справедливость!
— Представляешь, и я тоже. И в моей справедливости, нет такого, чтобы я содержала предательниц. Разговор окончен.
Иду к калитке. Мама семенит за мной.
— Ты не посмеешь так с нами поступить!
— Посмотрим.
— Виктория! Опомнись!
Открываю калитку.
— Отдай мне мужа!
— Если бы папа с тобой хотел говорить, он бы это делал. Это его выбор и указывать ему я не буду.
— Если ты сейчас не одумаешься я… я… — судорожно подбирает угрозу. — Пойду по соседям!
— Вперед, мам, — захлопываю калитку у нее перед носом.
А машина пусть перед домом стоит. Они уедут загоню ее.
Захожу в дом, на пороге папа.
— Я все видел в окно, — плечи опущены, грустный. — Мне за нее стыдно.
— Пап, я прошу, не бери в голову. Она не изменится, — обнимаю его. — Ты тут. И это главное. Ты уже за свою жизнь натерпелся.
Мы с папой идем пить чай. Колымага не уезжает. Так и стоит под воротами. Мать, как и угрожала, пошла по соседям.
Откуда знаю?
Они мне звонят.
Игнорирую звонки. Мне не пред кем отчитываться.
Это продолжается довольно долго. И в ванну не могу пойти, потому как папа на нервах, не хочу его оставлять. Он уже