Под покровом темного неба - Риа Уайльд

— Ты думаешь, это то, чего я хотел!? — я кричу. — Я любил ее! Я, черт возьми, любил ее, но я бросил ее ради вас! Чтобы обеспечить вашу гребаную безопасность.

— Никто не просил тебя защищать нас, Колтен, — шипит Ретт, его слова повторяют слова Нессы, сказанные всего несколько дней назад. — Не пойми меня неправильно, я ценю это, но небольшого предупреждения было бы достаточно. Мы, блядь, Эйвери, ты действительно думаешь, что это было бы так просто? Мы бы с этим справились. Но нет, ты, блядь, взвалил на себя это бремя, а потом втянул в это мою девочку!

— Я извинился за Аррен, Эверетт, — говорю я. — Я сделал то, что должен был сделать.

— Конечно, ты это сделал, — усмехается он.

— Дело даже не во мне, — парирую я. — Дело в Ванессе.

— Да? — Ретт вздергивает подбородок. — Тогда почему она приходит из-за твоего сына, а не остается с тобой? Может быть, это потому, что она знает, что ты будешь притворяться, что ты рядом, но когда дела пойдут плохо, ты исчезнешь.

— Я позову ее, — говорит Аррен с порога, и только тогда я замечаю, что все вышли из комнаты.

Я едва заметно киваю и поворачиваюсь к брату:

— Прости меня, хорошо? — со вздохом я опускаюсь на диван и обхватываю голову руками: — Так много всего нужно исправить, а я даже не знаю, как это сделать.

Фарфор хрустит у него под ногами, когда он пересекает комнату. Он не дает мне какого-нибудь мудрого ответа или даже язвительного комментария, вместо этого его рука опускается мне на плечо в братском жесте, прежде чем он говорит:

— Черт возьми, Майя собирается убить нас.

Я поднимаю взгляд, морщась от состояния гостиной.

— Черт возьми, она убьет вас обоих, идиоты, — Торин скрещивает руки на груди. — В следующий раз, когда вы захотите трахнуть друг друга, как насчет того, чтобы сделать это на заднем дворе, где место собакам.

— Я слишком прекрасен, чтобы драться в грязи, — серьезно говорит Ретт. — Просто скажи своей хорошенькой жене, чтобы она убрала все ценности.

— Осторожно, — предупреждает Торин, — я без проблем закончу то, что начал Кольт.

Ретт хихикает:

— Такой серьезный.

— Разберись с этим беспорядком, Майя и Аррен пошли за Ванессой. Вряд ли это хорошее представление о том, какие мы на самом деле, — отчитывает нас Торин. — Тебе нужно разобраться со своим дерьмом, Кольт, пока ты не потерял ее навсегда.

— Я пытаюсь! — я защищаюсь.

— Недостаточно, — Торин отмахивается. — Убирайтесь.

Трудно вспомнить, что я должен быть старшим, когда Торин ведет себя подобным образом.

Нам с Реттом удается прибраться в гостиной, собирая осколки фарфора с ковра к тому времени, как девочки возвращаются с Ванессой. Они о чем-то смеются, но когда Ванесса видит меня, улыбка сползает с ее лица и она опускает глаза.

Черт.

— Могу я поговорить с тобой? — спрашиваю я, забывая о беспорядке ради моей девушки.

— Он у меня! — Майя тут же вырывает Итана из ее рук.

Кивнув, она поворачивается и направляется обратно в холод, и я следую за ней.

Холодно, по небу плывут серые облака, обещающие еще больше снега. Вода плещется у берега, пенистая и белая, а чайки кричат над волнами. В бухте нет лодок, а хижины, стоящие вдоль берега, закрыты, ставни опущены и заперты на засовы, чтобы бороться с ветром, который постоянно треплет их. Ванесса плотнее запахивает пальто, пряча лицо в вырезе, прежде чем повернуться ко мне.

— Ты весь в синяках, — указывает она.

— Неудивительно, — говорю я. — У Ретта отличный хук справа.

— Я могу только представить, каково вам троим было расти, — она слегка смеется. — Сколько было сломанных носов и разбитых губ.

— Я сбился со счета, — соглашаюсь я. — Мы всегда ссорились в детстве, с тех пор как их отец взял меня к себе и сделал одним из них.

Она кивает:

— Все же приятно видеть вас всех вместе.

— Почему ты ушла? — спрашиваю я.

— Это слишком, — признается она, — а потом ты поссорился со своим братом, и все стали задавать вопросы.

— Все получилось не совсем так, как я надеялся, — соглашаюсь я. — Предполагалось, что это расслабит.

У нее вырывается смех:

— Это, безусловно, было что-то.

Мы продолжаем идти, разговаривая, и к тому времени, когда я понимаю, где мы находимся, мы останавливаемся в конце причала, где сидели много лет назад. С чего все началось.

— Это место никогда не меняется, — восхищается она видом.

— Я рад, что этого не происходит, — добавляю я. — Это освежает мои воспоминания.

Она согласно кивает:

— Я ни разу не была на этом причале с тех пор, как вернулась, за исключением того дня, когда нашла тебя.

На несколько секунд тишина поглощает пространство между нами, единственный шум, заполняющий его, — это шум волн, но я больше не могу держать себя в этом заточении.

Я не могу притворяться, что было бы нормально жить без нее.

— Я не могу отпустить тебя, беда, — говорю я ей, — я не могу быть здесь, где ты, и не хотеть утонуть в тебе.

— Я обнаруживаю, что у меня тоже не очень хорошо получается, — она бросает на меня взгляд, быстро отводя глаза.

— Позволь мне показать тебе, — умоляю я. — Позволь мне показать тебе, как сильно я тебя люблю.

Кровь приливает к моим ушам, а щеки горят, смесь холода и предвкушения согревает меня насквозь:

— Хорошо, — я шепчу.

Я больше не хочу быть сильной с ним. Эта неделя была адом, когда он был под моей крышей, так близко, и все же я не позволяла себе приблизиться. Я не могу не бояться этого, чувствовать ту боль, через которую мне пришлось пройти тогда. Но я раздражаю себя той же мантрой, я могу отдаться ему, удовлетворить ту жажду, которую я испытываю к нему, и защитить свое сердце.

Я больше не та девушка.

Кажется, Кольту требуется мгновение, чтобы осознать, что я сказала, но когда он осознает, то сокращает расстояние между нами, его мощные руки обвиваются вокруг меня. Его глаза полны выражения, которое я не могу полностью определить, его улыбка широкая и беззаботная.

Несмотря на слои одежды, которые на мне, я чувствую его. Я чувствую связь с ним, как клеймо на моей коже, обжигающее, навсегда врезающееся в меня. Я поднимаю лицо, чтобы продолжить смотреть, но затем его рот обрушивается на мой и трахните меня… Здесь