Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова
Смотрю в его глаза. Очень долго смотрю. Как в какой-то дивный калейдоскоп. Наблюдаю за игрой вкраплений, за их дивным светом. Выпадаю из реальности. Словно проваливаюсь в водоворот его взгляда. И нет там страха, нет опасений, дух захватывает от неизвестности. Волнительно, будоражеще, адреналин зашкаливает.
Решение приходит само. Вместе с железобетонной уверенность, что поступаю правильно.
— Я дам координаты компьютерщика, — говорю банальность.
Но между строк, там совсем иной смысл понятный только нам двоим.
Из ресторана выхожу со смешанными эмоциями. Чувствую облегчение, а с другой стороны, грязь, которая продолжает меня преследовать.
Адам проводит меня до машины.
— Спасибо за чудесный вечер, — сжимает мою руку, окутывая своим жаром.
Во второй руке держу букет орхидей. Он слишком красивый, чтобы не забрать его с собой.
— Не такой уж чудесный, учитывая тему разговора, — вздыхаю.
— Ты была рядом. Позволила узнать… — подходит ближе, шепчет мне прямо в губы, — Что я не ошибся в тебе…
— Доброго вечера, Адам, — немного отстраняюсь.
— Две секунды подожди! — бросает мне, и не успеваю возразить, как исчезает.
Оставляет меня стоять в растерянности. Быстрым шагом семенит между машинами. Доходит до одной из них, открывает ее, и тут же снова закрывает дверь.
Возвращается ко мне со своей неизменной улыбкой обольстителя. Протягивает мне деревянную коробочку размером с ладонь и по высоте сантиметров десять. На коробочке витиеватые узоры, красивая резьба старинный замочек, а около него на цепочке висит маленький ключик.
— Ксения, когда тебе будет совсем тоскливо, просто открой ее, — шепчет мне на ухо, своим бархатным голосом.
Оставляет невесомый, мимолетный поцелуй на моих губах.
— Сладких снов, — помогает мне сесть в машину.
Всю дорогу до дома губы пекут от его прикосновения. И в голове полный хаос из событий и информации. Надо абстрагироваться. Немного отвлечься.
Открываю дверь квартиры. В руке букет, в сумочке таинственная коробочка, на губах улыбка, вопреки всему.
— Мам? — сын стоит в коридоре.
— Вить, ой ты меня напугал! — восклицаю растерянно.
— Ба с Риткой наверху. А я тебя жду, — сын включает свет, смотрит на меня внимательно.
— Что-то случилось? — спрашиваю с тревогой.
— Да не… так… — отвечает расплывчато. — А что за букет? Откуда?
— Подарили, — разуваюсь и иду на кухню, чтобы поставить цветы в вазу.
— Ясно, — легко соглашается. — Мам, а давай я нам чайку сделаю. Поговорим, — взгляд у него какой-то странный, не то виноватый, не то злой…
Глава 54
— Сделай, — подхожу к окну и смотрю в темноту. — Я всегда рада поговорить, Вить.
Небо ясное, темное, ни одной тучки, новый месяц светит ярко, а вокруг него звезды. И эти звезды так напоминают глаза Адама. На мгновение кажется, что он реально смотрит на меня. Так хорошо становится, словно заботливо укутал пледом.
— Мам, а ты думаешь поговорить с папой? Может, время уже пришло? — спрашивает с надеждой.
— Вряд ли нам есть о чем говорить, — своим вопросом, сын возвращает меня на землю. Окунает в выгребную яму правды.
Когда я соберусь с мыслями, разложу все по полочкам в своей голове, я поговорю с детьми, расскажу им смягченную версию правды. Попробую объяснить, что отца больше в их жизни не будет.
Но сейчас мне самой надо все переварить.
— Папа тебя очень любит. Он переживает. Он купил нам дом и очень хочет, чтобы мы жили одной большой семьей, — не оборачиваюсь, слышу жалобный голос сына.
И за это презираю Сержа еще сильнее. За то что теперь детям предстоит пережить травму. Для них он все годы был отцом, и теперь им придется осознать, насколько это низкий человек.
— Папа любит только себя, Вить. Он поступил очень нехорошо по многим вопросам, — я тоже стараюсь быть сдержанной.
— Если он и совершил ошибки, то ему жалко. Ему плохо без нас, — сын едва не плачет.
— Вить… я понимаю, что тебе сейчас не легко, — оборачиваюсь, подхожу к сыну и обнимаю его. — Обещаю, я сделаю все, чтобы мы справились…
Он обнимает меня в ответ.
— Мам… — всхлипывает. — А с кем ты провела вечер?
— С хорошим знакомым, он помогает мне во всем разобраться.
— Настраивает против папы?
— Нет, Вить. У меня есть своя голова на плечах, и никто не может меня настроить.
— Ладно, — освобождается из моих объятий. — Я тут твой любимый чай сделал.
— Спасибо, — сажусь за стол, сын ставит передо мной кружку чая, вазочку с печеньями и конфетами. — Придет время, и ты все поймешь, — вздыхаю, обнимаю кружку двумя руками.
— Или ты, — садится напротив, берет печеньку и надкусывает.
— Как вы тут без меня? — решаю сменить тему.
Сержа мне уже с головой хватило. Передоз конкретный.
— Нормально. Ба нас с уроками замучила, покормила, все, как всегда, — продолжает уминать печеньку, запивая чаем.
— Ой, мама, ты пришла! А я не слышала! — в кухню влетает Рита. — А цветы какие! — тут же засекает букет.
— Ты чего приперлась! — недовольно хмурится сын.
— Вить, ты чего! — шикаю на него.
— Ничего, — скрещивает руки на груди.
— Мам, не обращай внимания. Его попустит, — отмахивается дочь.
— Ксения, с возвращением, — Мирослава стоит на пороге кухни, подмигивает мне.
— Ага, — видя свекровь, мгновенно мрачнею.
Мне придется ей рассказать, что она столько лет жила с изменщиком. Скрывать подобное я не буду. Она должна знать. Я бы тоже хотела знать правду про своего мужа как можно раньше.
И мне придется причинить ей боль. Это удручает.
— Как же пить хочется, жуть, — Рита подходит ко мне. — Я рыбы соленой наелась, теперь сушит, — она берет у меня кружку из рук. — Мам ты не против, чай хочу!
— Нет, конечно, — рассеянно киваю.
Рита обожает соленую рыбу. А Витя ее терпеть не может. Такие разные, такие любимые дети. Вопреки злости на сына, он мой родной, я так хочу, чтобы он все понял. Но как донести до него истину?
— Не пей! — из раздумий вырывает отчаянный вопль сына.
— Чего? — дочь смотрит на него растерянно.
Сын в мгновении ока оказывается рядом с сестрой и выбивает у нее кружку из рук. Она падает и разбивается на осколки…
— Вить, что происходит? — смотрю на сына в недоумении.
— Совсем сдурел? — дочь крутит пальцем у виска.
— Виктор! — преподавательский строгий голос свекрови. — Объяснись!
— Я… я… больше не могу, — сын падает на пол рядом с осколками, закрывает лицо ладошками и начинает завывать.
Опускаюсь рядом с ним.
— Вить, встань. Поранишься! — пытаюсь поднять сына, но он воет как не в себе.
— Не могууу… — только и слышно.