Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу

– Давай попробуем посадить тебя на стул.

Он протянул руку, помог подняться и, поддерживая под локоть, медленно довел Дилли до места.

Взглянув в глаза мистера Харрингтона, Дилли глубже вдохнула знакомый аромат. Тонкий, едва уловимый запах, который всколыхнул в ней бурю воспоминаний. Она с трудом отвела взгляд, все еще ощущая в воздухе шлейф его одеколона, слегка качнулась, села и сделала глоток. Мистер Харрингтон тем временем поднял картину.

– К счастью, она не пострадала. Замечательная работа! Это маяк Птичьего острова?

– Спасибо, мистер Харрингтон. Да, это он.

– Пожалуйста, не называй меня «мистер Харрингтон», а то я чувствую себя стариком. Я всего на шесть лет старше тебя. Зови меня Макс. Повесить сюда? – спросил он, указывая на отведенное для картины место.

– Да, – ответила Дилли, наблюдая, как он подбирает стремянку.

– Тебе не больно?

– Нет, – покачала головой она. – Немного стыдно.

Положив молоток и крюк на верхнюю ступень стремянки, Макс вооружился рулеткой и принялся скрупулезно вымерять расстояние. Дилли внимательно наблюдала. Она не видела бывшего учителя около пяти лет (с пятнадцатого июля – дня окончания колледжа). За это время он ничуть не изменился, разве что слегка осунулся. Глаза у него были необыкновенные – карие, с длиннющими ресницами, на зависть любой красотке; темные кудри он перехватывал ободком, как футболист Джек Грилиш. Синие шорты открывали крепкие загорелые икры. Рельефные мускулы под обтягивающей футболкой заставили Дилли слегка покраснеть.

Повесив картину, Макс слегка отступил и теперь любовался работой.

– Здорово! Парочка, гуляющая на утесе, и лодка на волнах придают романтики; насыщенные синие тона создают ощущение солнечного дня. Многоярусные утесы и тупики – как в сказке. Все очень гармонично.

Дилли все больше расплывалась в улыбке. Макс говорил о ее картине с чувством. Даже по голосу было слышно, что работа ему правда нравится.

– Видимо, мне повезло с учителем.

– Я тут ни при чем, ты просто очень талантлива. Это сразу было понятно. Я до сих пор помню твой рисунок с первого занятия.

– Ваза с фруктами, – рассмеялась Дилли.

– Такая реалистичная! Прекрасный рисунок, гораздо лучше моего. Я даже не стал показывать свою работу классу, чтобы не позориться. – Глаза его весело блестели, и у Дилли слегка екнуло сердце, как часто случалось на занятиях.

– Вы помните, что я нарисовала столько лет назад? Невероятно.

– Шедевры не забываются.

Она указала на стену. Ее первая картина занимала почетное место над рабочим столом.

– Ты ее сохранила! – радостно воскликнул Макс, подходя ближе. – В точности такая, как я запомнил. Странно, что ее не купили. Учитывая твою известность, ты могла бы неплохо заработать.

– Она не продается. С нее все началось. Как сейчас помню тот день. Я боялась, что буду хуже всех.

Дилли шла на первое занятие с волнением и тревогой; крепко прижав к груди новые краски, она гадала – дано ли ей вообще рисовать. Она неуверенно оглянулась – однокурсники устраивались за мольбертами, со знанием дела рассуждая о живописи. Куда ей со своими скромными способностями тягаться с профессионалами…

– Зря боялась, – сказал Макс. – Видишь, в итоге прославилась на весь мир.

– Вы немного преувеличиваете.

– Нисколько. Сначала я увидел тебя в документальном фильме на «Нетфликс», а потом ты стала мелькать во всех художественных журналах. Я глазам не поверил: включаю как-то утром телевизор, а там ты! Очень рад за тебя, Дилли. Ты очень талантливая и по праву принадлежишь к тем немногим счастливчикам, которые зарабатывают любимым делом.

– Как и вы. Вы ведь преподаете живопись и продаете свои картины.

– Это в прошлом. Ситуация поменялась. – Макс не стал вдаваться в подробности, но Дилли заметила грусть в его глазах, и он подозрительно быстро сменил тему:

– Ты сегодня ела?

Дилли покачала головой. Она давно перестала завтракать. Последние пару месяцев ей совсем не хотелось есть.

– Если честно, я не очень правильно питаюсь.

Уличив Джайлса во лжи, Дилли утратила былую жизнерадостность – ее заменили обида и гнев. Вообще-то она любила готовить, покупать свежие овощи на рынке, наведываться за лакомствами в кондитерскую, но, когда любовь оказалась сплошным обманом, Дилли потеряла аппетит.

– В последнее время я не завтракаю, – призналась она.

– Завтрак дает силы. Тебе нужно подкрепиться. – Макс пошарил в сумке, которая висела у него на плече. – У меня есть пара круассанов. Держи. Только что купил в Пляжной пекарне.

– Ну что вы! Это ваш завтрак.

– Тебе они нужны больше. Я, в отличие от тебя, сознание не терял.

– Съедим по одному? – с улыбкой предложила Дилли – она внезапно проголодалась.

Макс улыбнулся и протянул ей пакет.

– Насколько помню, ты любишь круассаны. Каждое утро стояла в очереди в пекарню напротив колледжа.

– Верно, – подтвердила Дилли, приятно удивившись, что он помнит такую мелочь.

– Ты большая молодец, и все это… просто потрясающе. Собственная галерея! Прими мои поздравления.

– Получается, вас тоже можно поздравить. Вы приложили к этому руку. Вдохновили меня. Заставили поверить, что я могу зарабатывать живописью. Без вас моя карьера сложилась бы иначе.

– Приятно слышать, но позволь не согласиться. Ты всегда метила к вершинам. Я знал, что ты посвятишь себя живописи. Каждый раз, читая воскресную газету, ожидал увидеть заметку о тебе и однажды действительно увидел.

– Правда?

– Правда.

– Вам тоже нужно сесть за холст, пока вы здесь. У нас на острове великолепные виды, а вы – потрясающий художник.

– Да, виды великолепные, – улыбнулся он.

Его всегда отличала очаровательная улыбка и спокойный внимательный взгляд. У Дилли перехватило дыхание, совсем как раньше.

– Я очень рад, что у тебя все сложилось. Абсолютно заслуженно. Я бы остался еще поболтать, но мне пора. Ты как? Кому-нибудь позвонить?

Дилли покачала головой.

– Я в порядке. Честное слово. Просто немного переутомилась. Выпьете кофе перед уходом? – предложила она с плохо скрываемой надеждой в голосе.

– Заманчиво. Но я уже опаздываю на встречу.

– Рада была увидеться.

– И я. Очень.

Взглянув на часы, Макс направился к выходу, однако тут же вернулся и поцеловал Дилли в щеку. Вышло неожиданно и слегка неловко, но Дилли обрадовалась, ответив ему смущенной улыбкой. Едва гость скрылся за дверью, Дилли сообразила, что не успела спросить, как у него дела и что он делает на острове, а ей страшно хотелось бы знать. Она надеялась, что они еще увидятся. Дилли дотронулась до щеки. Макс Харрингтон опять вогнал ее в краску – спустя столько лет.

Два дня спустя Дилли проснулась под крики чаек и шум волн, доносящийся из открытого окна. Ощутив тепло наступающего дня, она откинула одеяло и спустила ноги на пол. Внезапно опять накатила дурнота. Подождав, когда головокружение пройдет, Дилли медленно встала. На острове бродил вирус – вероятно, она тоже его подхватила. Да и ранние подъемы наверняка