Стерва для ботана - Юлианна Клермон
Наш поцелуй тихий, почти невинный. Но такой нужный. В нём нет напора и спешки. Только тепло и спокойствие.
Дыхание сбивается, губы скользят в сторону… и я медленно отстраняюсь.
Не далеко. Всего на несколько сантиметров.
Чтобы взглянуть в его глаза.
Он смотрит всё так же… И не так. В его взгляде столько нежности, столько понимания.
Я опускаю голову и прижимаюсь лбом к его плечу.
Стыдно мне?
Нет.
Страшно?
Тоже нет.
Скорее… спокойно.
Я не знаю, что говорить. И нужно ли вообще что-то говорить.
Он тоже молчит, и ладонь всё ещё лежит у меня на спине. Но я знаю, стоит мне хоть немного отстраниться, он отпустит.
И я не отстраняюсь.
— Спасибо, что приехал, — говорю тихо.
— Спасибо, что позвала, — так же тихо отвечает он.
Мы сидим неподвижно, пока мимо нас в очередной раз не проходит медсестра.
— Тебе лежать надо, а ты второй час в коридоре сидишь, — недовольно ворчит она. — Я завтра Сергею Эдуардовичу пожалуюсь на нарушение постельного режима.
— И придётся ему писать объяснительную, почему стационар используется не по назначению, — невольно усмехаюсь, выпрямляясь.
Глеб тоже встаёт.
— Пойдём.
Мы возвращаемся в палату, садимся на кровать. Глеб опирает меня спиной на себя и переплетает наши пальцы.
Слушаю его дыхание. Ровное. Спокойное. И сама невольно подстраиваюсь под этот ритм.
Вдох. Выдох.
Внутри меня тихо. Настолько тихо, что я просто закрываю глаза… и позволяю себе не думать о том, что будет завтра. Не просчитывать, как быть дальше. Не анализировать, как мы будем смотреть друг на друга потом.
Потому что сейчас… Сейчас мне ничего не хочется контролировать.
Мне хочется просто быть рядом. С ним.
Глава 23
Глеб просидел у меня до самого вечера.
Прикатившая систему медсестра ничего не сказала, но посмотрела так многозначительно, что мы оба всё поняли без слов и неловко отвели глаза.
— У меня завтра четыре пары и зачёт по физре, — сказал он на прощание. — Могу приехать к половине шестого… если ты не против.
— Спасибо, — я не улыбнулась, но посмотрела на него с благодарностью.
— Молодёжь, у меня ещё семь больных на очереди, — поторопила Ангелина Павловна.
Глеб едва заметно улыбнулся, коснулся моих пальцев и вышел.
Этого хватило, чтобы я снова не спала до полуночи, прокручивая каждый его жест. И своё решение не отстраняться.
Я так и не спросила, о ком он тогда говорил. Имела ли я право? Вряд ли. И он тоже не заводил этот разговор, но после того вечера я уже не могла делать вид, что он просто «помогает».
Мы не говорили о нас. Не обсуждали произошедшее. Но, работая над рефератом, сидели плечом к плечу, соприкасаясь пальцами и сталкиваясь взглядами.
Иногда Глеб поворачивался, внимательно смотрел на меня и поправлял подушку. И вот такая ненавязчивая забота была для меня дороже всего.
Во вторник он написал, что отменили последнюю пару и предложил приехать раньше. Я была так рада, что с трудом сдержала улыбку, когда увидела его входящим в палату.
Мы снова работали допоздна. Говорили только о реферате, ссылках и схемах. Но между строк, во взглядах и случайных касаниях всё время витало то, о чём мы оба молчали.
И вот — среда.
Проверив рентгеновские снимки, Сергей Эдуардович удовлетворённо кивнул и сказал, что готов меня отпустить. Конечно, при условии, что я буду бережно относиться к себе. Хотя бы первое время.
Клятвенно пообещала, что как минимум до нового года не буду заниматься паркуром, кататься на крышах автобусов и перепрыгивать через две ступеньки.
Он улыбнулся, оценив мою шутку.
— Договорились, милочка. Значит, можете собирать вещи и ждать, когда за вами приедут.
Не стала говорить, что за мной никто не приедет.
Пока складывала все свои нехитрые пожитки в сумку, написала девчонкам, что сегодня их ожидает сюрприз.
И Глеба тоже…
От этой мысли сердце тоненько дёрнулось.
В половине двенадцатого, забрав выписку и подхватив сумку, выхожу на улицу и не спеша иду на остановку.
Осень наконец вспомнила, что она — осень. Мелкий дождик засекает под капюшон куртки, а промозглый ветерок так и норовит остудить разгорячённые щёки.
Волнуюсь. Хотя, казалось бы, о чём? Сейчас приеду в общагу, и ко мне вернётся привычная холодная маска. Только нужно не забывать, что я теперь не стерва, а Снежная королева. В этом плане ничего не изменилось. Для всех. Кроме Глеба.
— Дочка?.. — слышу знакомый голос и с удивлением оборачиваюсь.
— Дядя Серёжа? Добрый… день? А вы тут откуда? — смотрю на догоняющего меня мужчину и широко улыбаюсь.
Вот уж кого не ожидала увидеть. Почему-то, глядя на него, настроение сразу повышается.
Хотя почему «почему-то»? Он хороший, добрый. Помог мне с отчимом. Не знал, что мог навредить… Но ведь в итоге всё сложилось удачно.
— Одного товарища навещал, — поравнявшись со мной, дядя Серёжа останавливается и кивает на здание больницы. — А потом смотрю, вроде ты идёшь.
— Ага, я, — киваю. Так рада видеть его. — Как у вас дела? Ездили к внучке на выходные?
— Нет. В этот раз не получилось. Занят был. Давай помогу, — он перехватывает у меня сумку.
Неспешно идём в сторону остановки.
— Ты сейчас куда? В общежитие? — спрашивает он. И снова не задаёт лишних вопросов. Не интересуется, что здесь делаю я. Хотя… По моей сумке и так понятно. — Давай-ка я тебя подвезу.
Он щёлкает брелоком, и припаркованный недалеко от остановки знакомый «танк» отзывается радостным сигналом.
Мне неудобно доставлять мужчине лишние хлопоты, но внезапно в голове всплывает голос Сергея Эдуардовича: если кто-то хочет помочь, не спеши отказываться…
— Буду очень благодарна, — киваю и привычно сажусь на заднее сиденье.
— Кстати,