Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
В общем, Зайцев знал свою роль. И всегда отыгрывал ее с блеском.
— Добрый день, господа. Это вы звонили по поводу встречи с Ливановым? — приветливо улыбается секретарша у входа.
Зайцев отвечает ей коротким кивком.
— Оо, отлично. Он наш лучший специалист. Позвольте, я провожу вас к нему.
Она тут же начинает семенить по коридору, быстро переставляя свои модельные ножки и демонстративно виляя бедрами.
Белов явно кадры сюда не по образованию подбирал.
Мы проходим в кабинет. Широкое окно, стена из стекла, полированный стол.
За ним — Ливанов, с хорошо посаженной сединой, уверенной улыбкой и глазами, в которых нет ни капли этики.
— Добрый день, уважаемый… Белкин, да? — спрашивает он, пробегаясь взглядом по бумагам.
— Да, это я.
Зайцев собран и сдержан. Не выходит из образа.
— Алексей Белкин. Бизнес на Кипре, проблемы в Москве. Я отправлял вам свой запрос. Вы его изучили?
Он говорит с нужной интонацией: богатой и наглой. Таких понимают, уважают и бояться.
— О, да! Конечно, мы все изучили. Дело непростое. Оно требует от нас особого внимания, так сказать…
Сразу понимаю, к чему клонит Ливанов.
«Особое внимание», «непростое дело», — он закидывает удочки, чтобы понять настолько Зайцев готов пойти на преступление.
— Я не люблю долгих прелюдий, — сообщает Зайцев цинично, — я знаю, что вы юридическая контора и занимаетесь подбором адвокатов, но… мне также нужно, чтобы судья… — он делает паузу, — проявил гибкость.
Ливанов не удивлен. Напротив, ни один его мускул даже не дергается.
Он лишь бесстрастно смотрит на Зайцева.
— Разумеется. Мы практикуем в этом направлении. Всё чисто, со всеми необходимыми гарантиями. Судья — человек, к которому мы имеем… доступ.
— Сумма? — спокойно спрашивает Зайцев,
— Я не могу назвать ее сейчас. Но учитывая специфику вашего дела… меньше миллиона это не будет стоить.
Всеми силами стараюсь сдержаться, чтобы не ахнуть.
Зайцев же выглядит абсолютно спокойным.
— Какой порядок действий?
— Сейчас вносите залоговую часть на счёт. Мы используем офшорное сопровождение. Все суммы проходят через юрлицо, которое формально оказывает «консультационные услуги».
Ливанов открывает ящик и достает несколько бумаг.
Это реально существующее соглашение, с копией печати, с номером на прослеживаемом счёте. Всё продумано.
Мужчина протягивает документ Зайцеву.
— А результат? — вступает мужчина. — Какие гарантии для меня, как для клиента?
Ливанов улыбается.
— Через месяц решение суда будет полностью соответствовать вашим интересам. Наш судья очень лоялен, скажем так.
Белов!
Вот же сволочь!
У меня начинают дрожать колени, когда я понимаю, как все это работает.
— Хорошо, — отвечает Зайцев спокойно, — деньги на счет поступят в течение суток. Как только увидим движение, назначим встречу на месте. Хочу, чтобы всё было… лично подтверждено.
Вот же жук этот Зайцев. Прям мысли мои читает. Хочет вытащить Белова из тени.
— Разумеется, — Ливанов кивает. — Мы ценим, когда клиенты серьёзно относятся к инвестициям в правосудие.
Мой помощник встает. Сухо пожимает руку Ливанову.
Мужчина отвлекается, и у меня появляется несколько секунд, чтобы забрать со стола договор «на оказание юридических услуг».
Когда мы выходим на улицу, я выдыхаю прохладный воздух.
Ощущаю одновременное облегчение и при этом омерзение от того, во что превратилось правосудие.
— Что скажешь? — спрашиваю у Зайцева бесстрастно.
— Я в шоке. Это не просто коррупция. Это отлаженная система. Офшоры, юридические прикрытия, судья, который все за них сделает. Я видел, что ты забрал бумагу… что ты собираешься с ней делать?
Моя улыбка сейчас красноречивее любых слов.
— Использовать, как оружие против Белова, чтобы он больше не смог избежать правосудия.
Глава 61
— Нина, Нина?! Ты дома? — голос эхом разносится по этажу.
Мне не терпится рассказать ей о том, что произошло.
Представляю, как она будет счастлива узнав, что у нас впервые за все это время появились реальные доказательства причастности ее мужа к мошеннической схеме.
Где же она? Снова повторяю ее имя, но оно ударяется о стены дома и рикошетом возвращается ко мне.
Как — то подозрительно тихо.
Зная Нину, она наверняка бы уже готовила на кухне ужин, или хотя бы гуляла по саду.
Но в доме тихо.
И темно.
Будто бы никого нет.
Ощущение тревоги быстро мной завладевает. Я прохожу в гостиную и включаю свет.
Никого.
На веранде тоже.
Сбрасываю верхнюю одежду и почти бегом мчу наверх, словно боясь упустить что — то важное.
— Нина! Ты дома?
Дверь в ее спальню открыта настеж.
Я захожу внутрь. Без сомнений и стеснений, потому что уже заранее знаю, что я там увижу.
Ничего.
Я знаю, что там не будет ее вещей. Знаю, что не будет ее самой. Даже записки о том, почему она ушла.
Я медленно выползаю на лестницу.
Странное состояние.
Мне не больно, но внутри все будто оцепенело, замерло в ожидании следующего удара.
Что — то здесь здесь произошло, но я пока не понимаю что именно.
Почему она ушла? Так внезапно.
Почему ничего мне не сказала? Даже не позвонила…
Это так не похоже на нее.
Делаю тяжелый вдох, ощущаю как аромат свежести и хвои проникает в дом, через открытое окно.
Пытаюсь вспомнить все, что было утром, когда мы говорили с ней, как ни в чем не бывало.
Когда все было хорошо, и, казалось, что я понимал ее с полуслова. Ровно, как и на меня.
Может быть я