В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

— Да мы вот только разговорились. А я тебя ждала.

— Ну, раз ждала — ещё подождёшь. Я сегодня занят. Мне некогда общаться. Дяде передай, что моя позиция не меняется. А ты... — я глянул мельком на Марка, и на душе как-то потеплело. Здоровенный вырос. Ух, лосяш мой, — а ты пойдём.

Когда мы оказались в лифте, Марк цокнул языком.

— А я сразу понял, что это она. Мне Лерка рассказывала. Она её нашла в соцсетях, фотки скидывала. Думаю: дай посмотрю вблизи из-за кого же ты продолбал брак с мамкой…

Я насупился.

— Если ты сейчас хочешь мне сказать...

— Да, да, примерно это и хочу сказать. Интересно, когда будут стоять два Градских рядом друг с другом: один молодой, борзый и дерзкий, а другой состоятельный, статусный, но старый. Кого твоя тёлка выберет?

— Уф, — я махнул рукой на сына. — А то мне как будто бы жалко. Забирай. Просто это как-то грязноватенько, что ли, выглядит.

Марк расхохотался. А когда мы оказались у меня в кабинете, произошло то, чего я очень долго ждал. Мы стояли друг напротив друга. Он почти копия меня. И копия Майи.

— Я скучал, малыш.

Я распахнул руки, и сын шагнул ко мне, обхватил меня, похлопал ладонью по спине.

— Я тоже, батя. Но за то, что ты с мамкой сделал, я готов стать отцеубийцей.

Я прикрыл глаза, вдыхая полной грудью, прижимаясь к сыну. Твою мать. Кто бы что бы не говорил о том, что дети имеют свойство взрослеть, это ни капельки, никак не влияет на то, что меньше любить мы их не сможем в зависимости от возраста.

— Да сам уж знаю, что дерьмово всё вышло.

Я упал в кресло и потёр переносицу.

— Ты каким макаром в России?

— Ну как это «каким»? У меня вообще-то каникулы.

— У вас нет каникул, не заговаривай мне зубы, жук ты мой.

Марк пожал плечами. Я быстро написал секретарю, чтобы оформил обед.

— Ты дома-то хоть был?

— Нет, я сразу к тебе поехал.

— Чего это?

— Ну, поначалу я ехал с такими мыслями о том, что доберусь до тебя, морду набью за мамку. Потом приехал и подумал о том, что покошмарить тебя с твоей девкой будет веселее.

Я покачал головой.

— Да на самом деле просто не знаю, где мать, и не хотелось бы, чтобы приехал и ждал её у двери.

— У тебя ж ключи есть от квартиры.

— Ну, ты сравнил. Ключи от квартиры — это как-то не по-божески. А так приеду вечером с букетами. Обниму их с Леркой.

— О, там Акулина Арнольдовна, — медленно произнёс я, злорадно оскаливаясь.

Марк рассмеялся.

— А бабуле-то чего дома не сидится? Куда она без своего рояля?

— Зато она со своим аперолем, зая, — глубокомысленно произнёс я, и Марк рассмеялся.

Принесли закуски. Такой небольшой, быстрый стол. Салатики, чаечек. Марк уминал всё со скоростью света. Я цедил чай, спрашивая про учёбу, спрашивая про всё в принципе.

— Да, блин, пап, я скучаю. Я очень сильно скучаю, — в конце обеда признался Марк и потёр лоб. — Плюс это разница менталитетов. Я не думал, что мне будет так сложно. Ещё, знаешь, женщины... Блин, в России очень красивые женщины. Безумно красивые. Настолько, что никто другой в принципе не стоит в сравнении. У нас масса колоритных внешностей, у нас менталитет абсолютно другой. Девочки любят, чтобы за ними ухаживали, как за девочками. За рубежом всё-таки нельзя не так посмотреть, там нельзя не то сказать. Ну и сам понимаешь, я воспитанный тобой. Ну а ты всё-таки, несмотря на то, что настоящее чудовище, но тем не менее чудовище достаточно справедливое и заложившее во мне много всего мужского, должен понимать, что для меня, когда женщина платит за себя в ресторане, это не то что плевок в душу — это оскорбление, которое смывается только кровью. А за границей так всегда — поделить счёт, и всё в этом духе. Я вообще считаю, что когда мужик с женщиной делит счёт, это не мужик, а подружка.

Я усмехнулся.

Чёрт возьми, я сам не думал, что так тяжело будет, когда сын уедет. Майя плакала много. Для неё это было тяжело и ранимо. Она, несмотря на весь свой характер, на вот эту какую-то драйвовую ноту, была безумно влюбчивой. И за вот этим фасадом дерзкой девчонки скрывалась маленькая трепетная, сентиментальная девочка. Поэтому, когда Марк уехал, ей было тяжело, невыносимо. Да, она перегибала палку, да, она хотела, чтобы он сидел возле её тити. Но эту палку умел вовремя разогнуть я. Поэтому, собственно, у нас и получалось удачно и гармонично растить детей. И сейчас я знал, что Майя будет рада.

— У тебя бабки есть? Если что — держи. — Я вздохнул, вытянул карту из чехла мобильника и положил на стол.

— Обижаешь, — фыркнул Марк и цокнул языком.

— Откуда у тебя деньги, заюш? — спросил, хмурясь. — Если мне не изменяет память, ты у меня вроде бы не тот человек, который на удалёнке может что-то порешать.

— Бать, бабки есть, не парься.

Я поспешно кивнул, но карту оставил лежать на столе.

— Слушай, ты мне что-то не договариваешь. — Потёр подбородок и сузил глаза.

— Я документы забрал, бать.

И вот здесь-то я присел на очко.

Яков всегда подозревал, что высшая степень взаимопонимания — это когда в один момент ты можешь разговаривать одними местоимениями, пародируя речь морского моллюска.

Яша.

— Чего? Как? Зачем? — Я выдохнул и встал со своего места.

Марк сидел, насупившись.

— Я забрал документы и перевожусь в МГУ.

У меня дёрнулся глаз.

Майе это не понравится. Настолько это не понравится, что мои яйца будут висеть у неё в качестве брелока на сумочке.

— Маркуша, ты... это… ты чего?

— Я уже всё провернул. Собственно, поэтому я и прилетел. Я сначала прилетел в Москву, подал свои документы и потом уже домой.

У меня снова дёрнулся глаз. А параллельно с этим ещё и засвербела простата. Ну и куда без больного сердца, которое сдавило в один момент.

Я приложил ладонь к груди и растёр её.

Нет, бабок было не жалко — плевать. Зарубежное обучение оно на то и зарубежное, что обходится в копейку. Ведь мы тратим не только на непосредственно саму учёбу, но и на снятие квартиры, на обеспечение. Бабок не жалко. Мне жалко того, что