Куда ты денешься? - Натаэль Зика
— Это из-за меня, — вслух сказал Вересов, чувствуя, как в груди закипает горечь. — Это я во всём виноват! Из-за меня её уволили, из-за меня бывший муж узнал о сыне…
Получается, он, Максимилиан Вересов, хоть и не по своей воле сначала ворвался в жизнь Алёны, а потом — опять же, не по своей воле — уехал, оставив её разбираться с последствиями. И теперь стоит посреди этого хаоса и не знает, как исправить то, что вольно и невольно натворил.
«Без паники… Что там требуется, чтобы условия жизни ребёнка были признаны нормальными? Доход! Работа у Алёны была, теперь нет. Это очень плохо! Но она отличный специалист, грамотная и профессиональная медсестра. Надо будет завтра с утра позвонить в министерство здравоохранения области и озадачить Карпова, чтобы ей подобрали новое место работы. Только так, чтобы Алёнка думала, что сама его нашла. Ну или пусть её пригласят в хорошую частную клинику. Потом свяжусь с Росздравнадзором и натравлю его на больницу Заозёрска. Главврач берега потерял, пусть хлебает. Так, дальше — ребёнок посещает садик — это плюс. Теперь жильё. У неё квартира, но в ипотеку. То есть формально жильё есть, но оно ещё не совсем её. Значит, надо это исправить».
И Макс снова схватился за телефон.
Найти сведения по кредиту Никольской оказалось не так уж и просто. Тем более это надо было делать очень аккуратно, чтобы о его интересе не узнал кто-либо из знакомых.
Пришлось попотеть, но к пяти утра у него был и номер договора, и название банка, и все необходимые данные.
Глава 26
Первые дни в Светлогорске тянулись медленно, как патока. Алёна просыпалась в незнакомой комнате, смотрела в потолок и несколько секунд не понимала, где она. Потом до неё доходило: она больше не в Заозёрске, ей не нужно бежать на работу. И она не должна никому ничего доказывать. Но почему-то это не приносило облегчения.
Она подходила к окну и смотрела на тихую улочку, на дома с резными наличниками, на деревья, которые уже начинали желтеть, на многоэтажки, что заслоняли горизонт.
Пейзаж выглядел непривычно, да и сам город был крупнее: улицы шире, дома выше, людей больше, а значит многолюднее на тротуарах и в магазинах. И все куда-то спешили, словно время здесь текло быстрее или жители хронически кого-то догоняли. В принципе, не удивительно: до столицы каких-то сорок минут, а там-то, все знают, тот ещё ритм!
В Заозёрске Алёна не могла дойти до магазина, чтобы с ней пять раз не поздоровались и трижды не попросили проконсультировать по медицинским вопросам. Она была «нашей Алёной Сергеевной» для всех — от соседки с первого этажа до старушки, которая каждый день сидела на лавочке у подъезда.
И это оказалось неожиданным благом. Никто не знал её истории, никто не смотрел с сочувствием или осуждением, никто не задавал лишних вопросов. Она была просто женщиной, которая идёт по улице, и ей это очень нравилось.
Но Алёна знала, что это всего лишь передышка, что прошлое рано или поздно её настигнет. Вопрос был только в том, успеет ли она подстелить соломки.
Савве хватило одного дня, чтобы освоиться в новом пространстве. Он познакомился с соседскими детьми, с восторгом рассматривал гараж Вити, в котором пахло маслом и бензином, и уже на второй день уговаривал маму, что им не нужен другой дом, что он согласен жить у дяди Вити насовсем. Алёна улыбалась, глядя на его счастливое лицо, и думала о том, как жестоко было бы лишить его этого счастья.
Люба и Витя делали всё, чтобы они чувствовали себя как дома. Люба кормила их завтраками, обедами и ужинами, не давая Алёне даже подойти к плите. Витя каждый вечер находил время, чтобы посидеть с Саввой, почитать ему книжку или просто поболтать о машинках.
Их собственные дети — старший, Андрей, которому уже исполнилось семнадцать, и младшенькая, шестилетняя Дашенька — приняли гостей очень доброжелательно. Дашка с восторгом таскала Савву по двору, показывая ему свои секретные места, а Андрей, когда был дома, терпеливо отвечал на его бесконечные «почему» и с удовольствием возился с мальчиком. По вечерам он любил собирать конструкторы — у него их было несколько штук, от простых машинок до сложных технических моделей — и Савелий с серьёзным видом подавал ему детали, чувствуя себя самым важным помощником на свете.
Беловы не задавали неудобных вопросов, не лезли в душу, а просто были рядом, и это было ценнее любых слов.
Но Алёна понимала, что не может оставаться у них навсегда. Она была благодарна, бесконечно благодарна, но понимала, что у них своя семья и гости, даже самые тихие и беспроблемные, всё равно нарушают привычную атмосферу и создают хозяевам некоторые неудобства. В трудный момент её жизни Любовь и Виктор подставили плечо и дали возможность перевести дух — и это было бесценно. Но прошла неделя, и Алёна решила, что настало время справляться самой.
— Я нашла квартиру, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на кухне. — Очень хорошую и недалеко от вас.
Люба удивлённо подняла брови.
— Алён, ты чего? Мы не торопим тебя — живите сколько нужно.
— Я знаю, — ответила она. — Но нельзя плыть по течению, я должна как можно скорее налаживать свою жизнь. Вероника Станиславовна не успокоится, а с её связями и деньгами она всё равно нас найдёт — это дело времени, понимаете? И на тот момент, когда она появится с новым ультиматумом, у меня должна быть и квартира, и работа, а у Саввы — садик и, как минимум, собственный угол в квартире. В идеале — отдельная комната. И я нашла такое место. Переедем, и я займусь садиком и работой.
Люба и Витя переглянулись, и потом Люба, вздохнув, сказала:
— Мы поняли. Но ты знаешь, что мы рядом, и для вас с Савушкой наша дверь всегда открыта.
Переселение заняло всего один день.
Надо сказать, что Алёне очень повезло с этой квартирой и её хозяйкой.
Они встретились случайно — Алёна помогла пожилой женщине донести тяжёлую сумку — просто не смогла пройти мимо. И