Развод. Ржавая любовь - Александра Багирова
Бегу по коридору и натыкаюсь на женщину. Едва удерживаюсь на ногах от столкновения.
— Ты что творишь, идиотка, — раздается надменное.
— Простите, я… — поднимаю голову и вижу перед собой… Стефанию. Сестру моей бабушки. — Ой, что вы тут делаете?
Бабушка говорила, что Стефания ее сильно подставила и она вычеркнула ее из жизни. Ну мне как-то все равно было, она вздорная, вредная и мне никогда не нравилась.
— К Герману бежишь? — выгибает надменно бровь.
— Я это… — теряюсь, не знаю, можно ли ей говорить.
Откуда она вообще знает про Германа. Она с нашей семьей давно не общается, насколько знаю.
Надо от нее быстрее отделаться. У меня не так много времени. Папа не дурак и сразу поймет, что я сбежала в больницу.
— К нему. Ясно. Дурочка. Но мне почему-то тебя жаль, — говорит так, словно ей самой удивительно. — Пойдем со мной.
— Я не…
— Быстро, — командует таким тоном, что почему-то не могу перечить. Ноги сами плетутся за ней.
Она договаривается, чтобы нас пустили в пустующую палату.
— Что вы? Зачем? — я настолько растеряна, что даже не могу внятно озвучить вопрос.
— Я понимаю, Герман красивый парень. Видный. И это твоя первая любовь. Я когда-то так любила своего мужа… потом долго его оплакивала. Пыталась как-то заглушить потерю. А потом узнала, что твоя бабка его со свету сжила. Не могла она смириться, что я счастлива в браке. Ведь ее Карл никогда не любил.
— Бабушка нет, она не могла…
У Стефании явно проблемы с головой. Иначе объяснить этот бред нельзя. Насколько я помню ее муж умер от сердечного приступа. При чем тут бабушка?
— Как много ты не знаешь, дурочка, — хмыкает самоуверенно.
Коробит это ее «дурочка», но несмотря на возраст, есть в этой пожилой сумасшедшей нечто, чему я не могу перечить. И убежать не могу. Она приковывает меня взглядом.
— Для начала послушай откровения Германа. И пойми, что он за человек. Иначе угробишь себя, дурочка. А у тебя как никак вся жизнь впереди.
Достает свой мобильник и включает запись. Голос Германа я узнаю сразу, но то, что я слышу… это и рядом не стоит с откровениями его престарелых любовниц.
Глава 87
— Стефочка, ты пришла, моя конфетка! — из телефона раздается голос Германа, сладкий, проникновенный, именно так он говорил со мной в самые трогательные моменты.
Царапает это конфетка… Ей же далеко за шестьдесят, под семьдесят… А Герману… он же даже не в сыновья его годится. Во внуки… и конфетка…
Нервно сглатываю. Да, я уже видела его с той теткой, но я уверила себя, что он был вынужден. А тут этот голос, эта нежность, адресованная не мне.
Бьет сильнее.
— Чего ты мне вызваниваешь, Герман? К себе зазываешь, — а это уже голос Стефании. В нем ни намека на симпатию, только глухое раздражение. — От дел отрываешь.
— У меня проблемы. Очень серьезные. Все из-за твоей сестры. Это она нас разлучила. Это она не дала нам быть вместе!
— Герман, ты был моей игрушкой. Всегда. Неплохой игрушкой, свои задачи ты хорошо выполнял. Потом ты решил слушать мою сестру, а не меня. Пошел по рукам. Так скатертью дорога. Не велика потеря.
— Я люблю тебя! — выкрикивает эмоционально. — Всегда! Только тебя! Ты была в моих мыслях! Во снах! Я грезил о тебе!
И слова… он так же со мной говорил. Мне плохо.
Давлюсь слюной. Кашляю.
Стефания ставит на паузу, пока откашляюсь.
Потом снова запускает запись.
— Чего тебе надо? И прекрати нести пургу.
— Стеф, я же знаю, как ты ненавидишь сестру. А Анна, она заставила меня сделать страшное.
— Что?
— Она сказала, что если я хочу выпутаться из этого всего, то должен доказать свою лояльность. Разобраться с ее проблемой. С… Майей. Ну я и нанял людей, чтобы они ее, — понижает голос, — Того… ну ты понимаешь, тихонечко в лесу. Но у них ничего не вышло. Их взяли, и сейчас они укажут на меня. А Анна не при делах! Ты понимаешь, она продолжает! Она не унимается!
— Давай внесем ясность, — голос Стефании приказной. — Ты не оправдал ожиданий Анны. Ты не удержал Любу, а тебе ее доверили. Ты облажался по всем фронтам, еще и товарный вид утратил. И ты решил как-то задобрить Анну, ползал у нее в ногах и вымаливал шанс. С неугодной и непослушной Майей она давно хотела разобраться, но твоими руками оно лучше. Так она не замажется. Ну а если у тебя не выйдет, тогда она уже сама будет действовать. Если моя сестрица решила кого-то со свету сжить, она не успокоится, пока этого не добьется. Анна — мерзкой существо, но Герман, не надо привирать. Твое вранье только усугубляет твое положение.
— Я даже не говорил с Анной, — вздыхает. — Я не достоин личного общения. И ты права, мне надо было удержаться. Мне нельзя сейчас совсем выпасть из обоймы и остаться без финансирования, — а сейчас голос Германа меняется, он становится циничным и расчетливым.
Я прижимаю ладони к щекам. В моем мозгу происходят взрывы, один за другим, они отдаются адской болью во всем теле.
Мой любимый человек хотел цинично убить мою маму. Все ли хорошо с ней? Видимо у него что-то не получилось. А если бы получилось…
— Ты получил указания от Лики. И она тебя предупредила, что нанятые тобой кретины не справились с заданием.
— Да, — тяжело вздыхает. — А они еще должны были записать видосик для нее, где Майя узнает, кто ее заказал. Ну чтоб ее потешить.
— И ты сразу согласился, подумаешь, избавиться от матери твоей невесты. Такая мелочь, да, Герман, — с сарказмом замечает Стефания.
— Сам я о таком, естественно, не думал. Если бы выбирал, я бы лучше Феликса грохнул. А с матерью Люба и так в контрах, она мне не помеха. Но если подумать, Майка заслужила. Это она меня выдала перед Любкой! Но ты не думай, Стеф, я все равно люблю тебя. Просто хотел зацепиться с Любкой, тем более Анна дала добро. Завязать с клиентками. Подмазаться к Феликсу, Майе, в общем выкачать из них все, что только можно. Жить себе не тужить. Ну с ней чисто бизнес, а с тобой по любви, — надо слышать его голос, пропитанный насмешкой, досадой, что все обломалось, и презрением ко мне.
— А Любку не