Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б - Елена Львова

Глава 5. Марк

Когда адреналин уходит, приходит голод. Молодец, Марк, собаку ты покормил, а себя? Я хочу есть так, как будто не ел последние лет десять.

Уверенно иду на кухню, надеясь, что все самое страшное уже позади. В конце-концов, не сошел же мир с ума. Открываю холодильник… Мир окончательно сошел с ума.

Внутри царит спартанский порядок и полярная стужа. Никаких йогуртов, готовых салатов или сыров в индивидуальной упаковке. Вместо них на верхней полке лежит здоровенный кусок замороженного мяса, не удивлюсь, что оленины. Это кусок не упакованный, не в вакууме, а просто… мясо, как артефакт из музея естественной истории.

Ниже несколько одинаковых банок. На крышках маркером написано: «Тушенка. 2024». «Тушенка. 2025». И еще одна без подписи. Это особенно тревожит.

Рядом толстое, уверенное в себе сало. Такое не едят, с таким вступают в переговоры.

Ну и «вишенка на торте» — полный ящик лука. Не одинокая луковица для салата, а стратегический запас на случай апокалипсиса.

Я смотрю на все это и чувствую, как внутри меня вступают в борьбу два сильных чувства: голод и брезгливость. Голод пока проигрывает.

— Ну давай, — говорю я холодильнику. — Удиви меня чем-нибудь знакомым. Йогурт? Салат? Соевое молоко?

Холодильник молчит. Закрываю дверцу и через секунду открываю снова, вдруг реальность передумала. Но нет, оленина никуда не делась. Мой желудок, избалованный пастой от итальянского шефа и утренними смузи, смотрит на это и тихо плачет.

Я делаю шаг назад.

— Не вопрос, переходим к плану Б, — говорю я вслух. — Эта проблема решается в два счета. Закажу нормальный стейк с гарниром и пиццу на вечер. Рука сама тянется к телефону. Экран освещает мое уверенное лицо. И тут же эта уверенность лопает, как мыльный пузырь. «Нет сети».

Начинается ритуал. Я хожу по дому, поднимая смартфон к небу, как шаман, безрезультатно вызывающий духов 4G. Пока не вспоминаю про точку у окна, где я недавно гуглил инструкцию по печному делу. Иду туда, и о, чудо! — две синие полосочки, хрупкие, как жизнь в этом месте.

Я замираю, боясь дышать. Приложение открывается, я, почти не глядя, выбираю еду, и нажимаю «заказать». Колесо загрузки крутится бесконечно. Потом красный крестик: «Заказ отменен! Доставка в ваш населенный пункт не осуществляется. Ближайшая доступная точка выдачи: г. Якутск, ул. Ленина, 12. Срок доставки в пункт выдачи — 48 часов.»

Мой мозг отказывается это принимать. В Москве за сорок восемь часов можно заказать ремонт, свидание и новый смысл жизни. А здесь пиццу… теоретически.

— Отлично, — нервно смеюсь в пустоту. — Значит, если я захочу поесть, мне нужно запланировать это за два дня.

Но я бы не был Марком Власовым, если бы так просто сдавался. Надо подумать... Под лестницей я видел картошку, как вариант, можно пожарить. Еще нужен хлеб. Точно! Хлеб. Как я сразу не додумался? Должен же быть тут какой-нибудь магазин. Хоть «Пятерочка» в землянке. На крайний случай — сельпо, киоск, человек с прилавком. Кто-то же здесь ест не только оленей.

Заодно поймаю интернет и позвоню в офис. Узнаю, какие там «две новости», которые сверлят мне мозг с момента приезда.

Эта мысль придает сил. Поиск магазина — это просто новая, крайне неудобная бизнес-задача под кодовым названием «Обеспечение продовольствием в условиях отказа цифровой инфраструктуры». Сейчас я ее легко решу.

Я смотрю на показание термометра — минус 25. Выдыхаю, это уже не фильм-катастрофа.

— Ладно, тундра, — бормочу я. — Раунд второй. Мы еще посмотрим кто кого.

Натягиваю доху, ушанку Якута и тут мой мозг начинает меня кошмарить. Идея выйти за пределы двора, сначала такая простая, теперь обрастает ледяными шипами ужаса. А что, собственно, там… снаружи?

Тундра.

Не двор и не район, и даже не парк с собачниками и латте. Тундра — это когда ты не в центре пищевой цепочки. Даже не рядом.

— Так, — говорю вслух. — Давай без паники. Ты взрослый человек и ты проверишь информацию.

Я медленно раздеваюсь и иду к спасительному окну. Открываю браузер: «Опасные животные Якутии». Замечательная формулировка… очень успокаивающая. Информация загружается мучительно медленно, по кусочкам. Картинки прогружаются пикселями, но и этого хватает.

Волк. Стаи. Особо опасны зимой, в голодный сезон.

Бурый медведь. Может не спать. Шатун.

Росомаха. Злобный, сильный, нападает на все, что считает добычей.

Я перечитываю.

— Простите… кто?

Каждое слово, как удар маленького ледяного молоточка по затылку. «Особо опасны… шатун… нападает…» Воображение тут же услужливо рисует картинку: я, бредущий по снегу, и пара желтых точек, неотрывно следующих за мной сквозь метель. Горло пересыхает.

И тут взгляд падает на белую громадину, спящую на крыльце — на Байкала. В моей перегретой страхом голове вспыхивает идея такой кристальной чистоты, что я почти слышу одобрительный звук «динь!». Вот же защита. Готовый, встроенный, фирменный телохранитель. Роман не просто так держит такую собаку. Это же местный стандарт безопасности!

Я обыскиваю прихожую, и нахожу широкий крепкий поводок с петлей на одном конце и массивным карабином на другом. Вещь серьезная, рассчитанная на мощь. Идеально.

С этим атрибутом власти я выхожу в двор. Байкал оценивающе щурится. Я решаю начать с дипломатии. Протягиваю руку для дружеского похлопывания по могучей шее. Моя ладонь встречает упругий, плотный мех. Байкал, не меняя выражения морды, просто отводит голову в сторону, давая понять, что тактильный контакт не входит в его планы. Моя рука повисает в воздухе. Ощущение, будто меня мягко, но недвусмысленно отшили в баре.

— Ясно, границы обозначили, — констатирую я. — Переходим к оперативным вопросам.

Я отступаю на пару шагов, стараясь выглядеть авторитетно. — Ко мне! — говорю я тоном, который обычно заставляет подчиненных вздрагивать.

Байкал продолжает лежать. Он смотрит на меня. В его взгляде нет непослушания. Есть чистое, незамутненное недоумение: «Я тебя