Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

— Привет.

— Привет, — выдавил я, взяв ее за талию.

— Целуй! Целуй! — скандировали все.

Мозги закипели, а сердце кубарем перекатилось к ней в карман.

Соберись.

Сейчас или никогда.

Нужно ее поцеловать.

Я хочу ее поцеловать.

И поцелую.

Однако меня по-прежнему терзал страх ошибиться.

Ничего ты не ошибся, болван! Перестань себя накручивать и просто поцелуй ее!

Нервы натянулись до предела, дыхание сбилось. Я медленно наклонился к Лиз. До боли, черт побери, медленно — страх все испортить был слишком велик.

Сомкнув веки, она в предвкушении подалась вперед, и мое напряжение как рукой сняло. Выровняв дыхание, я закрыл глаза и потянулся к ней.

Едва наши губы соприкоснулись, тело пронзил уже знакомый разряд электрического тока. Лиз явно испытывала то же самое, потому что крепко обняла меня за шею и притянула к себе.

Я понятия не имел, что делаю, однако чудесным образом сумел не облажаться. Мне выпала ведущая роль в игре, правил которой я не знал. Оставалось надеяться, что энтузиазм компенсирует неопытность.

Нервозность, последствия и чувства, что не закончатся никогда.

Эта девочка, ее губы будут преследовать меня до конца дней.

Хью Биггс снова меня поцеловал.

Сердце билось так громко, что наверняка слышали все вокруг. Ну и пусть, ведь сегодня лучший день в моей жизни.

Его губы скользнули по моим раз, другой, задержались на третий, и Хью крепче сжал меня в объятиях.

По всему телу словно пробегали электрические разряды. Каждая клеточка сотрясалась от удовольствия.

Наконец кончик его языка коснулся моего. Это было совсем не противно, как рассказывали другие девочки.

Наоборот, восхитительно.

Я откуда-то знала, что делать; раньше и не представляла, а сейчас вдруг сразу поняла.

Меня обуревало смущение, восторг и жажда продолжать.

Его язык проник ко мне в рот, нежно касаясь моего медленными, дурманящими движениями: совсем не похоже на то, что я представляла, когда целовались другие в круге.

Уже не владея собой, я прижала Хью к груди и обняла крепко-крепко.

Потому что не хотела отпускать.

Пусть это мгновение длится вечно.

Чем дольше мы целовались, тем лучше узнавали друг друга.

Хью не напирал, не стремился засунуть язык мне в горло. Не перепачкал меня слюнями и, слава богу, не укусил, как Дэнни Кэлл бедняжку Бернадетт.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, щеки у Хью порозовели, а мои и вовсе пылали.

Я вернулась на место, мечтая, чтобы сердце не выскочило из груди, а девочки вокруг зашушукались.

Парни по ту сторону невидимой линии улюлюкали и поощрительно хлопали Хью по плечу.

Наши глаза — карие и голубые — встретились, и тело обдало жаром. Хью смотрел на меня иначе, чем на других.

По его губам скользнула улыбка, он прерывисто вздохнул и очень мило пожал плечами.

Улыбнувшись в ответ, я тоже пожала плечами и стиснула руки.

Хочу еще.

Каждый день.

До конца жизни.

Думаю, Хью полностью разделял мое желание.

После поездки на побережье все изменилось. И случилось это в недрах пещеры фей, когда Лиззи обняла меня за шею, а наши губы слились в поцелуе. В тот миг на меня обрушилось осознание: я люблю девочку, сидящую на моих коленях, и хочу быть с ней совсем не так, как раньше.

После игры в бутылочку эта мысль только укрепилась.

Да, тот поцелуй сокрушил меня.

Я никогда не пытался скрыть симпатию к Лиззи Янг, однако в тот день невинная симпатия разожгла во мне яростный огонь, и тот не утихал ни на секунду.

Вслед за огнем пришли чувства — глубокие, неукротимые, пылкие, запутанные, — и все они вращались вокруг Лиззи Янг.

А чувства повлекли за собой совсем уж непонятные сны.

Порядочным людям такое о лучших друзьях не снится.

Но больше всего смущала внезапная реакция организма, осложнявшая общение с лучшей подругой.

Лиз, напротив, не испытывала даже тени смущения и по-прежнему ластилась ко мне. Вот только держать себя в руках при этом было совершенно невозможно.

Я не понимал, что делать, ведь стоило Лиз оказаться рядом, как меня охватывало безумное желание стиснуть ее в объятиях и повторить все заново.

Она ни на секунду не шла у меня из головы.

Прикосновение губ.

Вкус языка.

Упоительный поцелуй.

Восхитительный отклик в моем теле.

Мне дико хотелось ее поцеловать, но смелости не хватало. Хотелось предложить ей встречаться, но мешала паника.

Поэтому я молча ждал, клятвенно обещая самому себе объясниться при следующей встрече. Все лето я оттягивал момент и в результате чуть не доигрался до нервного срыва.

Я хотел, чтобы она принадлежала мне. Хотел больше всего на свете. Включая «Плейстейшн». Серьезно, разреши мне загадать ее на Рождество, я бы навсегда отказался от других подарков. Только бы Лиз была рядом.

Только она.

Она нравилась многим парням, и меня, блин, мутило от мысли, что кто-нибудь из них наберется храбрости к ней подкатить.

Вдруг она согласится?

Если да, сумею ли я это пережить?

Или умру на месте?

Скорее всего, умру.

От остановки сердца.

— Ты меня слышишь? — ворвался в мои размышления голос Фили, и я растерянно заморгал. — Хью, — ухмыльнулся он по другую сторону палатки, которую мы пытались поставить на моем заднем дворе в преддверии очередной ночевки. — Чувак, ты вообще не здесь.

— Ага, — пробормотал я, берясь за колышек, чтобы пропустить его через крепежную петлю. — Эй, Фили?

— Да, Хью?

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Я тут подумал, — покраснев, забубнил я, прикидывая, как лучше начать разговор. — А ты все еще фригит?

— К сожалению, нет. — Патрик сосредоточенно вбивал колышек в землю. — Маура Макгиннесс постаралась. Мы играли в бутылочку, пока ты загорал на побережье.

— Реально? — Мои брови поползли вверх. — Ты ничего не рассказывал.

— Не то чтобы я хотел трещать об этом на всех углах.

— Справедливо, — согласился я, сосредоточив все внимание на Патрике. — Ну и как?

— Представь, что суешь язык в стиральную машинку. — Фили поправил ворот футболки. — Только с зубами.

— Господи. Сочувствую, друг.

Меня замутило, и я зажал рот ладонью. Язык Лиззи совсем не напоминал стиральную машинку. Хотя мы целовались всего дважды и только один раз с языком, я не сомневался: