Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

Разумеется, он всегда мог рассчитывать на меня, но, глядя, как Гибси пробивает себе дорогу в школе, обрастает друзьями, я жутко им гордился. Гордился, что он дружит с Джонни Каваной. Да, мы вчетвером вместе сидели в столовой, и Джонни считался нашим общим другом, однако все понимали, к кому действительно благоволит Кэп.

К нашему Гибсу.

— О чем задумался? — улыбнулась Лиз. — Ты прямо сияешь.

— Ни о чем, — с улыбкой ответил я. — Просто я счастлив.

За долгие годы сердце привыкло всегда ждать подвоха. Я списывала это на нестабильную психику и усвоенный с раннего детства факт, что ничто не вечно.

Ни хорошее, ни плохое.

Рано или поздно все заканчивается.

И я прекрасно это знала, однако все равно поверила в мнимую безопасность.

Позволила сердцу затуманить рассудок.

Месяцами я наивно внушала себе, что в жизни начался новый этап, счастливый.

У меня был самый чудесный парень на свете.

Лучшие на свете друзья.

Здоровая мама.

Довольный отец.

Нормальная психика.

Уравновешенность.

И никакого желания умереть.

Идеальный мирок дал трещину сегодня утром, когда Шинейд разбудила меня раньше остальных, отвела на кухню и сообщила, что на вчерашней вечеринке у мамы случился удар.

Оцепенев, я слушала, как женщина, ставшая мне второй матерью, рассказывает про сердечный приступ у моей настоящей мамы.

Шинейд заверила, что мама отлично держится, однако в больнице сделали снимки, и на одном обнаружилось затемнение.

Я прекрасно знала, о чем говорит затемнение.

Он вернулся.

— Милая, не думай о плохом, — утешала Шинейд, выслушав мои опасения. — Наверняка ничего не известно, результаты биопсии еще не пришли.

— Но врачи подозревают рецидив, — возразила я, утирая рукавом пижамы слезы. — Иначе они не стали бы брать биопсию.

— Ясности еще нет, Лиззи. — Мама Хью сочувственно накрыла мою ладонь своей.

— Рецидив ее убьет, — шепнула я, стиснув руку Шинейд. — Рак не успокоится, пока не убьет маму.

— Твоя мама — самая сильная женщина из всех, кого мне доводилось встречать. — Шинейд говорила с такой убежденностью, что я почти верила. Почти. — Если — а здесь очень большое «если» — рак действительно вернулся, твоя мама его победит. — Свободной рукой она смахнула слезинку с моей щеки. — А я сделаю все, чтобы помочь тебе пережить этот период.

— Мне? — выдавила я, прильнув щекой к ее ладони. — Почему?

— Потому что я люблю тебя, родная, — ласково улыбнулась Шинейд. — Вся наша семья тебя обожает, Лиззи Янг, одна ты в беде не останешься. — Она смахнула новую слезинку. — По крайней мере, пока в городе есть кто-то из Биггсов.

— Хорошо. — Страх окутал меня свинцовым облаком. Я всхлипнула и спросила: — Можно мне пойти поговорить с Хью?

— Ну конечно. — Шинейд стиснула меня в объятиях, поцеловала в макушку и одарила дрожащей улыбкой. — Ступай наверх к моему сыну, милая.

На подгибающихся ногах я бросилась к лестнице и только чудом не упала, взбираясь по ступенькам. Дыхание перехватило. Конечности не повиновались. Мир перед глазами плыл. Все снова рушилось.

Зажав рот ладонью, чтобы сдержать рвущиеся наружу крики, я ворвалась к Хью. Споткнулась о Патрика, храпевшего на полу, и на четвереньках доползла до кровати.

— Лиз? — хриплым спросонья голосом окликнул Хью. — Что стряслось?

Заметив выражение моего лица, он резко сел и потянулся ко мне.

— Лиз, что случилось?

— Хью! — Силы меня покинули, и я рухнула в его объятия.

Потому что его объятия — последнее, что у меня осталось.

На подъезде к Олд-Холл-хаусу первой в глаза мне бросилась машина, которой там было совершенно нечего делать.

Судя по тому, как Лиззи стиснула мою ладонь, ее одолевали те же мысли.

Какого черта он здесь забыл?

Марка Аллена не пускали на порог с прошлого лета, когда Майк узнал, что мерзавец заделал ребенка его несовершеннолетней дочери и повез ее на аборт в Англию. Мало того, по мнению Янга-старшего, именно из-за Марка Кива завалила выпускные экзамены.

О том, что сестра Лиззи залетела из-за этого кретина, я узнал из первых уст, хотя вовсе не собирался подслушивать. Просто во время очередной ночевки спустился за водой на кухню, где Кэтрин с Майком вовсю обсуждали эту тему. В подробностях. Я на цыпочках вернулся в комнату Лиззи, улегся на свою импровизированную постель и ни одной живой душе не обмолвился о том, что слышал.

Даже Лиз.

Так почему спустя полгода Майк стоит на крыльце и обнимает Марка Аллена?!

— Он вернулся, — шепнула Лиззи, крепче сжав мою руку. Потом всхлипнула и подняла на меня огромные остекленевшие глаза. — Почему он здесь?

— Не знаю, — честно ответил я, переложив ее ладонь себе на колени.

Безусловно, горе вызывает у людей самые причудливые реакции, но эта била все рекорды.

— Хью, веди себя прилично. — Мама отстегнула ремень и, развернувшись на водительском сиденье, строго посмотрела на меня. — Предупреждаю.

Стиснув зубы и подавив раздражение, я молча наблюдал, как мама выходит из машины и направляется к Майку, Киве и кретину.

— Посмотри на меня, — обратился я к своей девушке. — Лиз, посмотри на меня.

Она нехотя подчинилась.

— Скажешь им, что я остаюсь у тебя с ночевкой, — велел я, сжав ее ладонь. — Сейчас мы подойдем к ним и ты попросишь, чтобы я остался.

— Я очень хочу, чтобы ты остался. — Лиззи отстегнула ремень и забралась ко мне на колени. — Не хочу находиться здесь без тебя.

— Знаю, — заверил я, обнимая ее за плечи. — Просто мама должна услышать это от тебя, иначе она решит, что я обнаглел.

— Хочу, чтобы ты обнаглел. — Она стиснула мою шею в объятиях так, что у меня слегка закружилась голова. — Стоит маме заболеть, и Кива тащит его в дом. — У нее вырвался страдальческий всхлип. — Сейчас будет то же самое. Папа уедет, а меня бросят одну.

— Одна ты не останешься, я этого не допущу, — пообещал я, привлекая ее к себе. — У нее есть он, а у тебя — я.

По словам Майка, дела у Кэтрин