Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

Хуже всего приходилось в будни, когда я ночевала дома, а Хью не было рядом, чтобы прогнать тьму. Избавить меня от кошмаров.

Каждый день я молила о приближении выходных — долгожданной передышке от ночных пыток.

— Ты сегодня очень тихая, — заметил в пятницу Хью, когда мы возвращались из школы на автобусе. — О чем задумалась?

— Хм? — Я подняла взгляд на его красивое лицо и улыбнулась. — Ты такой симпатичный.

Он зарделся.

Какая прелесть.

Я с улыбкой провела большим пальцем по его щеке.

— Наконец-то настали выходные.

— Согласен. — Карие глаза смотрели на меня в упор. — Так о чем ты думала?

— Когда?

— Лиз, ты минут двадцать витала в облаках. — Хью с добродушным смехом переложил мою руку себе на колени. — Что у тебя на уме?

— Америка, — вздохнула я, вспомнив вчерашний разговор дома. — Придется лететь.

— Лететь? — озадаченно нахмурился он. — В Америку? Когда?

— В апреле. — Наши пальцы переплелись, и по телу у меня прокатилась дрожь. — Там проводят клинические испытания нового лечения для пациентов с маминым диагнозом, — ответила я, стараясь воскресить в памяти подробности. — Кива говорит, это безумно дорого, но маминых денег хватит с лихвой. — Я пожала плечами и добавила: — Плюс там многих вывели в ремиссию.

— Это же замечательно!

Хью искренне обрадовался, что мама может выздороветь, а мне было страшно обнадеживаться.

— Мама должна немедленно начать лечение, поэтому они с папой вылетают уже на следующей неделе. Мы с Кивой полетим через месяц, шестого апреля.

— И сколько там пробудете?

— Три с половиной недели. — У меня кошки скребли на душе от мысли, что мы расстанемся так надолго. — Поездка совпадает с весенними каникулами, поэтому мы пропустим всего две недели учебы, а не месяц. А первого мая вернемся.

— Кэтрин к тому времени закончит курс лечения?

— Кто знает, — снова пожала плечами я.

— Буду по тебе скучать, — сказал Хью.

Сердце мучительно екнуло. Я не хотела уезжать.

Могла бы — осталась бы в Баллилагине с Хью, а не мчалась на другой край света с Кивой и Марком. Нетрудно угадать, как там все сложится. Папа будет сутками пропадать в больнице, а меня бросит с ними.

— Пусть она прекратит! — Фили со стоном зарылся головой в подушку. — Пожалуйста, Хью, меня уже тошнит от этой песни.

Аналогично.

Мы почти час рубились в «плойку», и за это время NSYNC спели свою «Bye Bye Bye» пятнадцать раз.

— Клэр увидела клип по Эм-ти-ви и теперь разучивает танец, — объяснил я, барабаня пальцами по кнопкам. — Сам знаешь, как она циклится. Вспомни Гибса.

— Если она не разучит его в ближайшие пять минут, я пойду по пути Ван Гога.

— Не драматизируй, — со смехом покачал головой я. — Балда.

— Драма будет, когда я отрежу себе оба уха. — Фили сердито отшвырнул геймпад. — Без толку. Не могу сосредоточиться.

— Все не так плохо. — Я тоже отложил контроллер, потому что игра была на двоих. — Особенно на фоне стадии «My Heart Will Go On».

— Господи, не напоминай, — содрогнулся Фили. — Из-за твоей сестры я не могу спокойно смотреть «Титаник» и любоваться сиськами Роуз.

— Чувак! — Я запрокинул голову и расхохотался. — Да что в ней особенного?

— Сбрендил? — Фили вызывающе сощурился. — Эта женщина — само совершенство. У нее все безупречно. Особенно волосы.

— Особенно сиськи, — фыркнул я.

Фили довольно осклабился:

— И они тоже.

— Знаешь, у кого по-настоящему шикарные сиськи? У Шэрон Стоун.

— Факт, — поразмыслив, протянул Фили. — Но ей все равно далеко до рыжей с задорными буферами.

— Сбрендил? — передразнил я. — Шэрон Стоун, чувак. Шэрон, черт возьми, Стоун. — Я выразительно всплеснул руками. — Признай, Фили: блондинка рулит.

— Как бы не так, — проворчал он. — Рыжая Кейт Уинслет чертовски хороша.

— Ладно, забирай Кейт, а я возьму Шэрон.

— Договорились, — кивнул Фили.

— Вот и отлично. С этим разобрались.

И тут за стеной снова грянула «Bye Bye Bye».

— Прости, Хью, — прорычал Патрик, направляясь к двери. — Правда прости, но я сейчас удавлю это кудрявое наказание.

Хихикнув, я поспешил за ним, заведомо зная, что все будет с точностью до наоборот: моя младшая сестренка вертела парнями как хотела.

Конечно, они скорее бы проглотили стекло, чем признались, но Клэр вила из них веревки.

Фили распахнул дверь в ее комнату и замер с открытым ртом.

— Что ты с ним сотворила?! — негодующе рявкнул он. — Гибс! Прекрати сию же минуту!

Может, не стоит смотреть?

Правда, может, не надо?

Вдруг психика не выдержит?

Готовый страдать, я присоединился к лучшему другу на пороге, и из горла вырвалась та же фраза:

— Что ты с ним сотворила?!

Я в ужасе наблюдал, как Гибс, Клэр и Лиззи синхронно исполняют треклятый танец.

Девочки ярко накрасились, стянули волосы в задорные хвостики и надели одинаковые розовые безрукавки.

Но самое страшное — они в пух и прах разрядили Гибса.

Его светлые кудри тоже были собраны в короткие хвостики, а розовая безрукавка трещала по швам.

— Народ, зацените! — восторженно взвизгнула Клэр, кивая на свой ансамбль. — У нас наконец получилось!

— Мы в Ирландии, а не в Голливуде, — заметил я, сдерживая улыбку.

— И ты в шестом классе, — обратился Фили к нашему приятелю, который плевать хотел, что его застукали отплясывающим с девочками.

На высоких нотах эта здоровенная макака выскочила вперед и заголосила вместе с бойз-бендом.

С энтузиазмом рассекая кулаками воздух, Гибс вкладывал в песню всю душу и выдавал одно виртуозное па за другим — лучше, чем у обеих партнерш.

Едва музыка стихла, Гибси и Клэр отвесили нам театральный поклон, а Лиз со смехом упала на постель.

Я не утерпел и зааплодировал троице, а Фили рванул к розовой стереосистеме и быстро выдернул шнур из розетки.

— Эй! — возмутилась Клэр. — Кто тебе разрешал трогать мой музыкальный центр?

— Да, — с вызовом подхватил Гибс. — Кто разрешал трогать ее музыкальный центр?

—