Ты – моя свобода - Катерина Пелевина

Но и говорить с ним, оказывается, очень сложно, потому что я еле выдавила фразу, а он смотрит так, словно удушить меня на месте готов. Хотя я всегда знала, что он эгоист. Буквально всегда. С первой нашей встречи. Так чему удивляюсь? Вот его карие глаза и полны разочарования и злости ко мне.

— В душе не ебу о чём ты говоришь, — выдаёт безэмоционально. Смотрю на его губы и невольно сравниваю, как он раньше со мной разговаривал. Как этими самыми устами и этим голосом называл «зайчонком», как целовал и говорил что-то непристойное, грязное, а мне нравилось. Потому что было сказано не со злости, а от манерности. Аж по всему телу проносится колючая боль. И золотые волосы уже не так привлекают мой взгляд, ведь всё внимание на мимике. Которая буквально кричит мне о том, как меня презирает.

— Слушай, тебе не обязательно со всеми целоваться, чтобы доказать мне что-то, — выпаливаю, отчего слышу нервный смешок из его уст. Самодовольный гордый индюк с завышенным самомнением. Каким всегда был… Точно такой, как в первый день нашего знакомства, только ещё и с гневливым взглядом. Потому что не привык, что кто-то даёт отпор или противится его решениям. Он ведь номер один в пищевой цепи. Для себя самого так точно. Других вариантов не рассматривает. Видать, здесь всех решил пометить своим особенным клеймом, чтобы я видела. Зная, что мне больно и тяжело на это смотреть. Он ведь не может не чувствовать мою обиду. Она как на ладони.

— Тебе не кажется, что ты дохуя на себя берёшь? Ты здесь вообще при чём?! Будешь указывать, с кем мне сосаться? Может, и кого ебать подскажешь? У тебя в данном деле точно уже опыт есть, — выдаёт он, резанув по моей оценке так сильно, что я даже физически ощущаю боль в грудной клетке. Это не просто унизительно, а реально гадко с его стороны.

— Да как ты смеешь вообще?! Моральный урод, блин! — шокированно выплёвываю и делаю шаг от него. Солнечное сплетение ноет. И теперь я считаю себя дурой, что вообще подошла. Он не заслуживает того, чтобы я обращала внимания на это. Хочет воевать? Так пусть воюет с самим собой до посинения! Пока СПИД не подцепит, нахрен!

— Всё? Драма на сегодня закончена? Ибо мне похуй на то, что у тебя это вызывает дискомфорт, — стискивает он зубы, а я чувствую, что сейчас расплачусь просто. Поэтому ещё до того, как он успеет ещё чем-то задеть, молча разворачиваюсь и ухожу, пока не поздно. Ещё и реветь перед ним не хватало после всего. У него же вообще совести нет. Никакой. Он об меня свои ноги вытер и потешается, будто не в курсе.

Вчера весь вечер мы общались по переписке с Мирославом. Он, наверное, ещё тысячу раз благодарил меня за новую форму и мяч. Уже успел отправить фотки Глебу и Лёше. Они тоже верещали от восторга. Сказали, что соскучились по мне. Он передал им про новый вариант. И оппонентам сегодня должны передать на коробке. Интересно, что они на это скажут. Хотя сейчас меня волнует совсем другое.

На пару иду в раздрае. Чувствую себя мерзко, словно меня грязью облили. Такой эффект Назара. А потом он ещё и добивает меня, усевшись рядом с Федченко. Наверное, в этот момент у меня вообще мир рушится на глазах, и земля уходит из-под ног. Внутри такое месиво, что охарактеризовать сложно. Всё горит и плачет. Я начинаю его люто ненавидеть. Хотя и после случая с сестрой сильно разочаровалась. Потому что верила, а он… Просто разбил меня на части, после чего делает вид, что я сама виновата.

Я, конечно, понимаю, что можно было иначе расстаться. Но на тот момент я вообще не думала… У меня мозг отключился. Было так плохо. И говорить с ним мне не хотелось. Хотелось сделать так, чтобы он уехал раз и навсегда и больше ко мне не подходил. Не знаю, на что я надеялась. Наверное, хотела, чтобы он бросил универ и укатил куда-нибудь в закат. Потому что ему тут вообще не место… Он и этот универ — как две противоположности. Он вообще сюда не вписывается. Ребёнок удачи, привыкший к роскоши, к блеску витрин и безупречной отделке. А вокруг тяжёлые двери с облезшей краской и громоздкие колонны, утратившие былую грандиозность.

Это здание как материал для тех, кто вынужден бороться и терпеть, кто мечтает о лучшем, но навеки обречён на посредственность. Он же привык к чему-то иному: к жизни, где всё подчинено его желаниям и капризам. Где стены сверкают, словно отголоски его амбиций, а пространство наполнено запахом мнимой и столь любимой им власти. Он — циник и избалованный дурень.

Но теперь я ставлю себе цель забыть. Перестать реагировать. Даже если он на моих глазах создаст себе гарем и начнёт совокупляться. Похрен.

На парах ощущаю, что он смотрит, но никак не отвечаю, будто утопила в себе все былые эмоции. Пусть они с Оксаной меня хоть наизусть выучат. Плевать. Я отныне просто непробиваемая стена.

Немного переписываюсь с папой и Миром. Настроение чуть-чуть улучшается. Вчера после наших посиделок, я учила вопросы по ТГП. Сегодня уже чувствую себя увереннее.

На паре даже отвечаю. Правда не одна. Многие за это время успели подтянуть свои знания. В том числе ненавистный мной Грек, но мне плевать, честно. Отныне визуально я на релаксе.

На предпоследней паре мне вдруг приходит заявка в друзья, и я долго пялюсь на экран, пытаясь переварить, потому что в друзья долбится Некрасов.

«Привет. Мир сказал про коробку. Мы за. Насчёт прошлого раза, я хотел извиниться перед тобой. Можно по-нормальному? Мне реально стрёмно, что так вышло. И я рад, что ты рассталась с тем придурком».

Удивительно, как бывает… Ещё вчера я его ненавидела. А сегодня радуюсь, что хоть кто-то оказывает мне моральную поддержку в личной битве с Назаром. Я радуюсь, что кто-то ещё называет его придурком. Это уже ненормально, конечно, но я всё равно принимаю заявку и отвечаю.

«Всё нормально. Коробка и впрямь намного лучше. Как стадик. По поводу того случая, я не хочу говорить… Забыли».

«Поговорим?».

«Я не люблю в сети общаться в целом. Дело не в тебе».

«Давай заеду за тобой?».

«Что? Нет. Не надо».

«Почему?