Ты – моя свобода - Катерина Пелевина
Чувствую, что это плохая идея. Буквально отвратительная, ведь тогда не представляю, что за война будет между нами с Назаром. Оборачиваюсь и вижу, как они с Федченко воркуют, словно он никогда и не обзывал её. Будто никогда не было никаких разногласий… Словно лучшие друзья или вовсе парочка. И меня всю скручивает пополам из-за этого. Я думаю… А чем я хуже? Почему ему можно втыкать нож мне в сердце снова и снова, а мне нельзя?
Тут же утыкаюсь глазами обратно в телефон и начинаю набирать ответ.
«Ладно, давай… Я до пяти. Можешь пораньше приехать даже», — пишу сообщение Некрасову, и сама не верю в то, что делаю. Всю жизнь мы с ним на иглах были. Буквально дрались даже… Но это классе в шестом, конечно. После не было рукоприкладства. Только буллинг. Психологический. Только я никак не поддавалась… Я с ним не на жизнь, а на смерть сралась, если по правде. И тоже отжигала порой не на шутку.
А теперь…
Мне кажется, что я никогда не испытывала ничего сильнее, чем давление Назара на себя и свои эмоции, раз я даже готова на то, чтобы объединиться с врагом, лишь бы в отместку ему нагадить в душу точно так же, как он мне.
«Ок, приеду. 905».
Вздыхаю и смотрю в окно… Уже ноябрь. Холодает… Чувствую, что как только пойдёт снег, моя душа вообще направится в анабиоз… До следующей весны… Потому что осень и те виды, что запечатлелись в памяти ярким пятном теперь навсегда ассоциируются с Назаром. Как ни сопротивляйся… Как лежала у него на коленях на лавочке и плакала. Как он даже в самую лютую погоду умудрялся позаботиться и вызвать для меня такси. Для чего это было, Грек? Чтобы потешить своё это, что каждая девчонка на свете готова впустить тебя в свои трусы, стоит лишь немного приложить усилия?
С трудом досиживаю до конца пар. А затем, получив сообщение от бывшего одноклассника, выбегаю на улицу и нарочно проплываю мимо Грека, собрав всю силу воли в кулак. Ищу тачку с номером 905, и когда вижу Мерс, глазам своим не верю. Ещё и абсолютно новый…
Демонстративно открываю пассажирскую дверь и усаживаюсь вперёд, ошарашенно глядя на некогда ненавистного мной Некрасова.
— Ты что банк ограбил? — спрашиваю, усевшись рядом, пока он лыбится. Но всё моё внимание приковано к тому, что происходит за ним. Я точно знаю, что он видел куда я садилась. По роже его вижу. Вот так! Больно? Отлично! Я очень рада, так тебе и надо, скотина!
— Эй… — щёлкает перед моим лицом пальцами. — Так мы едем?
— Извини, — пристёгиваю ремень. — Я всё прослушала… Что ты сказал?
— Просто работу хорошую нашёл, вот и всё, — ещё раз отвечает. Хотелось бы мне знать, что за работа такая, которая за пару месяцев позволяет купить себе новый мерседес как с витрины, блин.
— Надеюсь, ничего противозаконного…
— Почти, — ухмыляется он и везёт меня куда-то, пока я вздыхаю. Плевать мне чем он там занимается по сути, лишь бы Назару было побольнее…
Глава 6
Назар Грек
— Назар?!
— Отвали… — тут же дёргаюсь на парковку, оставляя всех спутниц на крыльце, как только мерс отъезжает оттуда. Меня, блядь, ноги не слушаются. Глаз дёргается. В горле першит. Какого хера, сука?! Это же не может быть её этот Максимка, да? Или может?
Быстро сажусь за руль и весь на говно извожусь, потеряв их из виду. У меня даже руки трясутся. Я признаюсь честно, когда на горизонте был тот ушлёпок сосед, я как бы ещё ощущал себя главнее на фоне него, но сейчас у меня ощущение, что меня побрили. Самооценка где-то в ногах под плинтусом…
Еле нахожу эту тачку, пока петляю кругами по дворам. Не пойму, куда едут. Пока вдруг не вижу, что останавливаются возле какого-то элитного домика недалеко от универа. Он небольшой. Квартир на пятнадцать. Окружённый садом и детской площадкой. А они почему-то не выходят…
Долго сидят внутри. И я вдалеке не вижу толком нихуя… Дыхалка сходит на нет, и я готов выплюнуть собственные лёгкие, при том что на жоповозке сейчас, а не пешком.
А потом она всё же выходит из салона…
Счастливая. Взмахнув рукой своему ебучему спутнику, достаёт ключи и быстро исчезает в подъезде, после чего у меня сердце становится каменным и тянет меня куда-то на дно… Как ледяная глыба. Она живут уже вместе, да? Он для неё здесь снимает? Это полный пиздец, я вам скажу…
Если мне было плохо тогда, то сейчас я даже описать не смогу. Хуёво так, что мир тонет в красных тонах, словно кровь из глаз выступила, заливая весь обзор.
Я психованно отъезжаю оттуда и еду прямиком в бар, потому что, если не выпью сейчас, сделаю какую-нибудь очередную хуйню, о которой буду жалеть потом всю свою жизнь.
В навигаторе показывает всего пять минут до ближайшего приличного места, и я не задумываясь еду туда, где поближе, чтобы поскорее окунуться в атмосферу хаоса и забвения.
— Виски, лёд и не трогать вообще, ни при каких обстоятельствах, — рублю сходу, и они тут же перешёптываются, пока я иду в дальний угол.
— Сию минуту! — кричит мне девчонка за баркой.
Так и слышу позади липкое «Грек, это Грек»… А у самого ком в горле.
— Ваша бутылка, стакан, лёд. Сок принести? Или может, колу, воду? Поесть что-то?
— Нет, — отрезаю, стискивая зубы, и она, видя в каком я настроении, тут же исчезает, оставив меня наедине с этой бутылью.
Осматриваюсь… Приглушенный свет создаёт видимость глубокой ночи. Играет живая музыка. Я просто глушу стакан за стаканом, не думая о последствиях. Если сдохну, всем будет проще… Всё нутро горит, и я не понимаю — от виски это или же от Амелии… Она ведь сама будто напалм, изнутри мне всё выжигает. Я так сильно её ненавижу… Так сильно, что уже сил нет на это. Все высосала.
Урабатываю пол литра за час. Весь шатаюсь, потому что привык пить пиво в последнее время. Тяжелое не бухал. А тут вот нажрался как скотина. С моим умением искать неприятности, в самый раз…
Выхожу на прохладную улицу, опираясь на фасад, стою и прикуриваю сигарету, глядя на фонари и первые звёзды, появляющиеся на небе.
На часах уже семь. Или только семь… А я уже в говно.
Что за жизнь меня окружает? Что, сука,