Стальная нежность - Маша Драч
быланашей темой.
Петя медленно повернул голову и посмотрел на меня так, будто бы до конца не верил в
реальность происходящего. Да я и сама не верила, потому что всё складывалось гораздо
эффектней, чем я себе рисовала в голове.
Костяшки Петиных пальцев коснулись моей горячей щеки. Внутри меня бушевало столько
различных чувств, отчего я ощущала жар не только на щеках, но и в животе.
— Я однажды встретил одну молодую женщину, — начал Петя, аккуратно убрав мне за ухо
прядь волос. — Своенравную. С непростым характером. Искреннюю в своих порывах и
стремлениях. Смешную в своих попытках казаться взрослее и мудрее, чем была на самом
деле. Бесконечно влюбленную в свою работу и любящую детей. Она отвесила мне пощечину
и в тот момент я понял, что хочу, чтобы она стала моей. Забавно. Никогда не знаешь,
когда и при каких обстоятельствах вляпаешься в эту любовь.
— А мне повстречался один мужчина, который, как я была уверена, совсем мне не
нравится. Но забавно то, что мне нравилось с ним обмениваться иронией. Нравилось
спорить. Это… вызывало даже азарт. Он разрывал своими действиями мои шаблоны,
связанные с представлением о том, каким именно должен быть настоящий мужчина.
— Но мы не остались с ними, — заметил Петя. — Ни вы, ни я.
— Верно, — кивнула я.
Петя улыбнулся, всё еще рассматривая меня, будто бы заново изучая.
— Агния…, — прошептал он.
— Не надо, — я осторожно прижала пальцы к его губам. — Не сейчас. Позволь мне. Ты
меня спрашивал, чего я хочу. Я хочу, чтобы у нас была настоящая крепкая семья. Не
номинальная. Не просчитанная пунктами договора. А самая-самая настоящая, в которой
будет царить любовь с первой секунды ее жизни. Взаимной любви. Я жалею о том, что
так долго и мучительно шла к ней. Жалею, что была слишком глупой. Мое подсознание
оказалось намного прозорливей. Потому что оно тянулось к тебе. Всегда. Отец
правильно когда-то мне сказал, если я чего-то не хочу, никогда не стану этого
делать. Это и достоинство, и недостаток. Я доверилась тебе. Пошла на риск вместе с
тобой, потому что не боялась. Благодаря тебе. И… я любила тебя. Люблю. Поэтому, если
ты не захочешь сделать этот шаг вместе со мной в нашу новую жизнь. Я не стану
настаивать. Не стану преследовать тебя. Я отпущу, потому что не хочу тебя мучить.
Потому что хочу, чтобы ты был счастлив. Ты этого заслуживаешь как никто другой.
— Агния, — Петя нежно мне улыбнулся и повернулся всем корпусом в мою сторону. — Ты
думаешь я всего этого не знаю или не вижу? Я поэтому и боролся за нас. Ты говорила,
что не любишь, но перед этим была готова собственной грудью заслонить от бывшей,
чтобы она мне не навредила. Ты поддерживала мою рабочую сторону и делилась тем, что
было ценно для тебя. Я в первый и последний раз коснусь того, что с нами случилось в
прошлом. Я уже слишком взрослый для того, чтобы бросать женщину из-за ее сексуальной
измены. Потому что для меня это пусть и неприятный, но совсем незначительный эпизод
в общей сложной и многогранной истории жизни. Так я устроен. Я побил его, чтобы
защитить свое, потому что знаю, такие люди так просто не сдаются. Я отменил его
выставку и изъял твою картину, чтобы до молодого наглого волчонка дошло, ему здесь
делать нечего.
— Я знала, чувствовала, что с этой выставкой… всё не так просто.
— Значит у тебя очень хорошо развита интуиция, — кивнул Петя. — Нам нужно было
разойтись, чтобы успокоиться. Если бы ты не захотела возвращаться ко мне, я дождался
бы твоего полного выздоровления и тихо мирно оформил развод.
— Но этого не случилось, — прошептала я и посмотрела на Марс.
— Именно. Я слишком ушел в рутину, в работу. И просчитался. Не почувствовал, что
нужен тебе не только физически. Нет у нас ни правого, ни виноватого. Мне плевать,
как это выглядит с точки зрения социума. Плевать на чужое мнение.
Слезы обожгли глаза. Я почувствовала, как у меня задрожал подбородок. Это были слезы
и радости, и нежности, и благодарности. Я плутала в самой себе, пытаясь найти выход,
отделить зерно от плевел. И, вероятно, этого бы никогда так и не случилось без Пети.
— Мы еще даже не добрались до Юпитера, а ты уже плачешь, — тихо засмеялся Петя и стер
большим пальцем слезинку, что сорвалась с моих ресниц.
— Я просто счастлива.
Я потянулась, чтобы обнять Петю за шею. Он склонился ко мне и поцеловал. Это был
такой сладкий, неторопливый и нежный поцелуй, от которого в моей груди распустились
самые красивые и самые необыкновенные цветы. В животе запорхали бабочки, и я в самом
деле почувствовала невесомость.
— Не хочу больше двойственности, — прошептала я между поцелуями. — Никакой
Гайдук-Сталь. Только Сталь. И…, — я на секунду оторвалась от губ Пети. Нас уже
перенесло на спутники Марса, а затем сквозь световые года к Юпитеру. — Я хочу стать
матерью твоих детей. Хочу, вопреки всему пережитому ужасу, подарить тебе сына или
дочку. А, может, и того и другого, но по очереди. Хочу подарить тебе семью, о
которой ты мечтал. Я смогу, но только если ты будешь рядом. Будешь меня направлять.
Сама я вряд ли справлюсь.
Петя снова увлек меня в новый поцелуй. Уже более несдержанный и откровенный. Наша
собранность и рациональность потерялись где-то в промежутках между Ио и Каллисто. Мы
просто целовались, крепко прижимаясь друг к другу. Наслаждаясь нежностью и откликом
друг друга. У меня горели губы и выпрыгивало сердце из груди. Наш поцелуй длился до
тех пор, пока мы снова не «приземлились» на нашей планете.
— Такого свидания у меня не было даже в подростковом возрасте, — с игривой улыбкой
произнес Петя, когда в зале плавно включился свет.
Я не удержалась и поцеловала эту улыбку, которую не видела уже так много времени.
После планетария мы поехали ко мне. Ту часть вечера, которую я планировала провести в
Петином любимом суши-баре пришлось отменить.
— Сегодня я уж точно не хочу заниматься едой, — лукаво произнес он и посадил к себе в
машину.
Мы даже не успели включить свет в прихожей и, кажется, случайно уронили на пол блюдце
для ключей, сделанное из плотного пластика.
Эта наша близость была новой для меня. Или, правильней сказать, мое восприятие к ней
изменилось. Я старалась запомнить и прочувствовать каждое прикосновение Петиных
пальцев. Каждый его поцелуй. Я касалась губами его шрама и