Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Вздохнув, Алёна отбросила колебания и отправилась на кухню.
Там она первым делом выключила холодильник. Потом открыла дверцу и принялась доставать продукты: мясо из морозилки, колбаса, сыр, масло, пара йогуртов для Саввы, пакет молока.
За прошедшие годы она привыкла экономить и считать каждую копейку и не могла просто оставить всё это в холодильнике, зная, что продукты пропадут. К тому же Татьяна Ивановна доверила ей квартиру, и оставлять после себя грязь или запах она не собиралась. Не в правилах Алёны было уходить так, чтобы потом человек вспоминал её недобрым словом.
Наведя в кухне порядок, она перешла в комнату. Савва спал, раскинувшись на кровати, и его лицо в свете ночника было спокойным и безмятежным. Алёна постояла над ним несколько секунд — малыш спит и не подозревает, что его жизнь снова меняется. Для него этот день закончился так же, как и все остальные, — мультики, сказка, сон.
Затем, вспомнив о времени, достала из шкафа то, что сын наденет на себя. А в сумку положила запасные трусики, футболку, две пары носков, рубашку, штанишки. И две любимые игрушки: фигурку трицератопса с отломанным рогом, с которым Савва не расставался даже в ванной, и синего плюшевого кота. Себе взяла минимум — джинсы, две футболки, свитер, бельё, плюс документы, зарядку и все деньги, какие у неё ещё оставались.
Затем, подсвечивая себе телефоном, обошла квартиру, прибирая всё на места. Чашку с недопитым чаем — сполоснуть и в сушилку. Плед — на спинку дивана. Игрушки — в ящик.
Через час всё было готово.
Алёна стояла на тёмной кухне и гипнотизировала двор, ожидая появления автомобиля. Наконец по окнам мазнул свет фар, и она с облегчением выдохнула — приехал!
Но вместо легковушки во двор въехала карета Скорой помощи, и Никольская снова вздохнула — на этот раз от разочарования.
Она так и осталась стоять у окна, отрешённо наблюдая, как Скорая обогнула двор и остановилась. Из машины вышли двое медиков — в руках одного мужчины был чемоданчик с красным крестом, второй нёс что-то похожее на носилки.
Оба вошли в подъезд.
И тут же телефон Алёны разразился мелодией входящего вызова.
Бросив взгляд на дисплей, она увидела тот же номер, с которого ей звонил Вересов, и торопливо приняла звонок.
— Алло?
— Алёна Сергеевна, — усталым голосом произнёс Максимилиан. — Открывайте, это я.
Когда она отпирала дверь, руки не дрожали. Но когда створка распахнулась и перед Алёной предстал Макс Вересов — в медицинском халате, с блестящим чемоданчиком в руках — у неё почему-то подкосились ноги.
Возможно, причиной стала устроенная бывшим мужем нервотрёпка или сборы при свете фонарика, но её ощутимо повело. Макс мгновенно сориентировался — шагнул в тесную прихожую и поддержал под руку.
— Спасибо, — через несколько секунд выдохнула она. — Просто голова закружилась — слишком резко встала.
— Да, вижу, — Макс скользнул взглядом по лицу женщины. — Когда вы ели в последний раз?
— Что? — растерялась Алёна. — Это важно?
— Вы белая, как бумага, — прогудел второй мужчина. — Давление низкое. Вам нужно присесть и съесть что-нибудь сладкое.
— Я не хочу сидеть! Сейчас пройдёт...
— Если вы сейчас не присядете, — перебил Максимилиан, — то через пару минут приляжете. И нам придётся задействовать транспортное средство по прямому назначению. То есть доставить вас в приёмное отделение.
Затем он аккуратно повёл Алёну на кухню, усадил на табуретку и, покопавшись в кармане, всунул ей в руку шоколадный батончик.
— Ешьте! Это я для Савелия, но он спит, а вас ноги не держат. Кстати, это Костя, — представил второго мужчину. — И в отличие от меня, он — ваш коллега.
— Здравствуйте! — кивнул тот. — Я — фельдшер и водитель в одном флаконе. А вы?
— Медицинская сестра, — ответила Алёна и машинально откусила от батончика. — Максимилиан Денисович, объясните мне, почему Скорая, а не обычный автомобиль? Машина проще и... незаметнее.
— Алёна Сергеевна, чуть попозже, хорошо? — Вересов посмотрел в сторону прихожей. — Те две сумки — это с собой?
— Да. Там вещи и продукты.
Макс шевельнул бровью, и она поспешила пояснить:
— Не бросать же их тут? Пропадут...
— Что там?
— Скоропортящееся — пакет молока, йогурты, колбаса и мясо. Замороженое, — ответила она. — Я освободила холодильник.
— Думаете, я вас не накормлю? — аккуратно поинтересовался Вересов. — Готовить на ходу всё равно не получится, тем более что в машине нет ни микроволновки, ни печки.
— Дефибриллятором можно поджарить, — на автомате отреагировала она.
И Константин подавился смешком, изобразив, что просто кашлянул.
Алёна посмотрела на него, потом в сторону прихожей.
— Костя, заберёте продукты? Они, правда, хорошие!
В голосе её не было ни оправдания, ни вины, только въевшаяся в кровь бережливость, когда она не один год считала каждую заработанную копейку. Зачем выбрасывать хорошую еду, если она может кому-то пригодиться?
— Заберу, — кивнул тот.
— Отлично, — подвёл итоги Макс. — Доедайте и выходим. Порядок такой: сначала на носилки уложим мальчика — в чём есть. Я заверну его в одеяло и постараюсь перенести так, чтобы не проснулся. Вещи, что вы приготовили ему надеть — под голову. В ноги поставим ваши сумки и на всю композицию набросим ещё одно одеяло. Если кто-то увидит, то решит, что несут взрослого.
Затем Вересов извлёк из-за пазухи белый халат и медицинский колпак.
— Вот это наденете вы, возьмёте укладку и пойдёте рядом с носилками — на случай, если мальчик проснётся, и для создания обычного образа. На улице в темпе грузимся и уезжаем. Всё понятно?
— Да, — пробормотала Алёна. — А зачем такие сложности?
— Затем, что мы не в курсе, оставил ли Мейер кого-то для наблюдения. Возможно, нет. А если подстраховался, то всё выглядит обычно: кому-то стало плохо — вызвали Скорую. Приняли решение госпитализировать больного — фельдшер и водитель несут пациента, врач тащит чемоданчик с лекарствами. Никаких сумок-чемоданов, никакого ребёнка. Просто посторонние люди.
Уложились в пять минут.
Носилки глухо стукнули о пол «Скорой», и Костя привычным движением задвинул их вглубь салона. Алёна поднялась следом, ухватившись за поручень, и оказалась в тесном, пахнущем лекарствами и резиной пространстве. Дверь захлопнулась, отсекая ночную улицу, и машина мягко тронулась с места.
Макс опустился на откидное сиденье напротив Алёны и, не теряя времени, стянул белый халат, бросил его на полку. Следом отправилась шапочка.
— Камуфляж больше не нужен, — произнёс он, глядя на женщину. — Снимите халат и переоденьте малыша.
И Алёна, спохватившись, избавилась от формы, а затем,