Влюбись в меня. Это приказ - Елена Волкова

Серьезно смотрит, а в глазах азарт. И такой он сейчас… Ох, какой! Необъяснимый. Кровь становится чуть гуще. Сильными толчками разбрызгивает неизвестное предвкушение. Я не хочу от него отказываться. Не хочу. Прокляните меня все. Я всего лишь человек. Обычный и слабый. А Саша… Саша — мощь.

— Разберемся как-то с этим, — медленно выговариваю.

— Да? — с затаенным предупреждением. — Правильно понял?

Медленно-медленно киваю. Хрипло выдаю.

— Да. Правильно.

Боже. Что я делаю? Я разбудила медведя. Собственно, он и не спал. Медвежонок — это скрытая опция Булатова. И она, как понимаю, в действии лишь для меня была.

Боже мой. Натягиваю горловину свитера выше. Спрятаться что ли? Или уже поздно.

— Твой номер, — отдаю Лане ключ.

Не хочу смущать. Того что было — для нее достаточно. Пережать не мое ни разу. Пусть выдохнет. Есть девочки, с которыми надо быть максимально осторожными. Беречь нужно. Не скрою, тяжело, привык, что все гораздо проще решается. Но мой случай особенный. Особенный! Впервые в жизни не хочу спешить, хочу нести ответственность и принимать здравые взвешенные решения. Очень мотивирует слово «навсегда».

— Держи, — вкладываю в ладонь.

Опустив глаза, молча кивает и скрывается за дверью.

Ладно. Ладно. Все впереди.

Медленно выдыхаю, ухожу к себе. Можно было замутить брехню «номер один и все дела». Только зачем? Лана не разовая девушка, она из другого мира. Королевам полагается выбор и свобода. Зачем унижать неправдой? Моё ко мне придет. Пусть не сразу, пусть позже. Соль в том, что выстраданное слаще и надежнее.

Бросаю шмот на кресло. Стягиваю обувь, валюсь на огромную кровать. До утра здесь.

До утра умирать от пыток, зная, что Лана за стенкой принимает душ, стирает мокрые капли с роскошного тела, спит без одежды. Умирать, понимая, что целовать в тачке это одно. Говорить что-то. Вот трогать на простынях это… Ш-ш-ш…

Мучительно вбиваюсь затылком в кровать. Сжимаю зубы. Ноет все, просто треш. Скручивает. Впору грузы поднимать, не сломается. Кадры голой Ланы, как назло, вспыхивают с завидной ясностью и четкость. Все вижу!

Душ. Струи. Мурашки по груди от прохлады. Волосы ее… По спине толстыми влажными змеями спускаются… Ммм… В паху обливает кипятком. Слепо таращусь в потолок, загнанно дышу.

Можно встать, можно ворваться и не быть медвежонком, но не то. Все не то. Мое желание, а нужно чтобы она сама хотела. Сама! На меньшее не согласен.

Думай о другом, Саша. Думай! Натягиваю подушку на лицо.

Поломка некритичная, детали есть, в очереди стою. Так что есть время, чтобы утащить Лану в город поужинать. Согласиться же? Должна.

Забирает нутряк. От избытка не знаю куда деться. Шпарит по венам адреналином. У Ланы не губы, это погибель моя. Она вся моя погибель в прямом и переносном смысле. Но какая же желанная и сладенькая.

Чертова русалка, защекотала все-таки. Зачаровала и заманила. Заклеймила любовью навечно.

Взбиваю постель. Уплываю в мечты, где буду спать с ней. Как и что буду делать. Хватает ровно на минуту, чтобы потечь крышей.

Твою мать, Булатов. На сколько тебя еще хватит.

Сколько терпения еще в запасе, м? Всю жизнь копил, чтобы использовать запас на одну женщину. Потому что с другими… п-ф-ф-ф, лучше не вспоминать, что было с другими. По пятибальной шкале минус сто.

Стягиваю футболку, расчехляю ремень. Носки летят в угол. Болт на джинсах расстегиваю, заторможенно тяну молнию. Деним оседает на бедрах. Прежде чем свалить в душ под ледяную воду, гребу сигарету со столика. Курю в распахнутое окно.

Завтра отбирать бойцов. Сманивать. Обещать перспективы. Их до хера у нас, но по-настоящему стойких пацанов мало. Пробуют и бегут. В аналитику проще набрать. И куда они без нас тогда? Короче, надо колотить молодых и борзых. Лепить команду. Говорят, у меня хорошо получается. Пара-тройка выездов, потом на «посерьезнее» можно сватать.

Мысли плавно текут. Успокаиваюсь. Прикидываю, что делать дальше. Нужно еще в пару горячих «командировок» смотать и все норм. По финансам вопрос будет закрыт. Да это риски. Но другого делать не обучен. Я обучен быть на… Ладно, это неважно.

Такая работа.

Главное, чтобы Лана не узнала мою вторую сторону. Не за чем. Ей так будет спокойнее. Для нее я буду «медвежонок».

— Саш! Саша! — глухой взволнованный голос и стук в дверь.

Срываюсь с места. Она.

Лана очень испугана, через дверь чувствую. Внутри начинает шмонать и рвать. Кто обидел? Какая тварь зашла к ней?

В пару шагов перемахиваю номер.

Дверь на себя. Гребу и сразу укрываю своим телом. Лишь потом соображаю, что она мокрая и в одном полотенце. С волос бежит вода. Губы белые, трясутся. Глаза обезумевшие. Меня красным покрывалом накрывает. Глажу, стираю с лица воду.

— Все. Все, все! — успокаиваю.

В башке молотит. Кто тронул? Я же поломаю сейчас. Руки вырву. Ктооо⁈

— Там… — заикается. — Там!!!

— Ш-ш-ш. Что там? — обхватываю лицо. Чуть сжимаю, чтобы пришла в себя. — Детка, что там?

— Саш, — быстро облизывает губы. Вцепляется в плечи, выкручивает кожу. — В ванной… в углу… мышь жуть! Как прыгнет на меня. Я их до смерти боюсь!

Сссук. С души сваливается камень.

Вот что мне делать? Плакать? Смеяться?

Без слов поднимаю, сажаю себе на поясницу. Она обнимает и прижимается. Перехватываю под ягодицами и…

Стою не моргая.

Она голая. Совсем. Чувствую, как раскрытые губки влажно касаются моего воспаленного пресса. Прихожу в сознание частями. Под ладонями голая упругая задница. Полотенце сползло и напряженные соски вдавливаются в кожу.

Оставшийся мозг стекает в трусы. Там стальной стояк. Дубиноломный.

Лана трясется, ерзает по мне, отходя от испуга. А мне просто полный «шизгарет».

Сжимаю голую попочку ладонями. Ищу взгляд, а когда нахожу, понимаю.

Лана от меня не выйдет. Она останется здесь. В моей постели.

— Я с тобой, — хриплю в ее губы. — Не надо бояться.

Все, что прятал от нее прорывается. Скрывать отрыв башни нет смысла. Знаю, что неспециально ворвалась. Это не долбануто наглядное соблазнение. Лана она такая. Нежная. Чистая. Без второго дна.

Прижимаю крепче. Я мало чего опасаюсь, а сейчас реально трушу что соскочит.

Не могу отпустить.

Мне башню заклинило, как в танке. Разворот лишь в одном направлении и дуло лишь на нее нацелено. Грубо? Наверное.

— Саша, — растерянно.

Дергается, пытается собрать полотенце на груди. Болезненно мотаю головой, втыкаюсь в шейку. Не уходи. Ну вот не надо сейчас.

— Ничего такого, — сквозь зубы останавливаю. — Не смущайся. Все нормально.

Горожу напропалую. Ведь не то все.

Меня