Ваша вина - Мерседес Рон
— Если только я не сбегу раньше, — бросила я, делая шаг назад.
Ник дернул меня за руку и прижал обе мои ладони к кафелю душевой кабины по обе стороны от моей головы.
— Если ты сбежишь, игра перестанет быть веселой, Веснушка.
— А я и не говорила, что хочу играть.
Его губы заставили меня замолчать поцелуем, от которого по спине пробежала дрожь.
— Первое правило, — сказал он. Он прижался губами к моей шее, а затем прошептал на ухо: — Кто первый кончит, тот проиграл.
Я недоверчиво распахнула глаза.
— Что ж, тогда я хочу проиграть — прямо сейчас и еще тысячу раз подряд, — ответила я, извиваясь, пока он покусывал мою левую мочку.
Он схватил меня за мокрые волосы своей огромной рукой и запрокинул мою голову назад.
— Второе правило. Никакого нижнего белья. Я хочу, чтобы ты всегда была готова для меня, в любую секунду.
Я улыбнулась.
— Это правило противоречит первому, — ответила я. Мне было смешно, потому что эта нелепая игра не продлилась бы и минуты.
— Третье правило, — продолжил он, проигнорировав мое замечание. — Все, что мы будем делать, даже самые грязные вещи, мы будем делать с любовью.
Я рассмеялась, какой бы ни была цель этой безумной сексуальной игры.
— С любовью? — спросила я, прижимаясь к нему. Наши голые, мокрые тела соприкоснулись именно там, где нужно. — Это и есть любовь? — прошептала я, опускаясь перед Ником на корточки и не сводя глаз с моей любимой части его анатомии. Я была уверена, что это и его любимая часть тоже.
Я взяла его в рот и с наслаждением почувствовала, как по всему его телу пробежала крупная дрожь. Внезапно мне захотелось нарушить первое правило. Прямо сейчас.
Он смотрел на меня сверху вниз. Он сходил с ума от того, как я неотрывно смотрела на него, делая то, что он обожал больше всего на свете. Я пустила в ход руку, губы и язык, не упуская ни единой детали: как он закрывает глаза, как откидывает голову назад от чистого, неподдельного удовольствия.
Делать ему минет возбуждало меня сильнее, чем можно себе представить. Это заводило меня настолько, что, когда я поняла, что он вот-вот кончит, и он резко поднял меня на ноги, заставив оставить дело незавершенным, мое тело дрожало не меньше его.
— Думаешь, я не смогу сдержаться?
— Ты еще не сказал, какой приз ждет победителя.
На лице Ника расплылась лукавая ухмылка.
— Победитель сможет попросить у проигравшего все, что угодно. И тот подчинится. Без вопросов, без «но» и без отговорок.
— Ты имеешь в виду в постели? — уточнила я.
— В постели, в ванной, на кухне.
Я снова начала ласкать эту часть его тела, на этот раз рукой, но он силой остановил меня.
— Я бы никогда не смог отдавать тебе приказы, не имеющие сексуального подтекста, Веснушка. Мы ведь уже выяснили это за прошедшие годы, не так ли?
— Мне нравится твоя игра. Я выиграю.
Ник улыбнулся, и в его голубых глазах блеснуло темное обещание.
Мы закончили принимать душ и, несмотря на то что безумно желали друг друга, оба решили продолжить игру и не поддаваться физиологическим потребностям, которые сами же и пробудили в наших телах.
Ник вызвался приготовить ужин, а я воспользовалась моментом, чтобы позвонить домой. Мне было плевать на разницу во времени, я хотела знать, как там Энди: много ли он плакал, смог ли уснуть, скучал ли по нам.
Мама ответила после первого же гудка.
— Привет, милая, как долетели? — спросила она бодрым голосом.
— Отлично, как Энди? — спросила я, не в силах скрыть тревогу.
— С ним все в порядке, Ноа. Он проспал почти всю ночь, а сейчас играет во дворе с Мэдди на качелях, которые Уилл установил в саду на прошлой неделе.
Качели? О боже… А если он упадет и свернет себе шею? А если случится что-то еще похуже?
— Почему ты не с ними? Мэдди всего лишь ребенок, мам, и…
— Я приглядываю за ними из кухни, Ноа. А Уилл сидит на улице и читает книгу.
Я тревожно вздохнула.
— Дай ему трубку.
Мама замешкалась, и я напряглась.
— В чем дело?
— Не думаю, что это хорошая идея, Ноа. Если он услышит твой голос, то снова начнет…
Значит, он все-таки плакал.
— Все было очень плохо, мам? Не ври мне.
Я услышала, как она вздохнула.
— В конце концов он уснул. А сегодня утром плакал совсем чуть-чуть. Уилл его отвлекает, и сегодня он ведет их обоих в кино. Там показывают какой-то новый мультфильм, который Мэдди давно хотела посмотреть…
Энди в кино? Они даже не представляли, на что подписываются, но я кивнула, прикусив губу. Я немного нервничала.
— Ладно. Позвоню завтра. Поцелуй его за меня.
Повесив трубку, я не могла отделаться от странного чувства. Я хотела быть здесь, на Миконосе, была счастлива провести несколько дней наедине с Ником, но казалось, будто мое тело разрывается надвое.
Я постаралась отбросить беспокойство о нашем сыне и посмотрела в зеркало, чтобы продолжить миссию, начатую до звонка.
Мы не собирались никуда идти, так как очень устали, но Ник предложил приготовить ужин. Мы будем есть при лунном свете, и мне не терпелось узнать, что же он состряпает.
В тот вечер я уделила особое внимание своему наряду, потому что хотела выиграть в эту придуманную им игру. Я хотела свести его с ума и заставить проиграть, поэтому решила пустить в ход все свое оружие. Я открыла чемодан, который Ник оставил на розовой банкетке в гардеробной нашей спальни, и осмотрела платья и очаровательные ночные рубашки. Все они были абсолютно новыми — мы с Дженной купили их специально для медового месяца.
Одна из них особенно привлекала внимание, я захотела ее купить, как только увидела. Цвета слоновой кости, из кружева, мягкая, как шелк. Она просвечивала лишь в определенных местах, обнажая те участки тела, которые обычно не выставляются напоказ в ночных сорочках, но которые так и провоцируют сорвать с тебя одежду. Именно такую реакцию я и хотела вызвать у своего мужа.
Как ни странно, но на мгновение я снова почувствовала себя той двадцатидвухлетней девчонкой, которой была раньше.
Рождение ребенка меняет нас кардинально, и одно из первых изменений касается того, как мы видим сами себя. Мое тело изменилось, грудь стала более пышной, чем прежде. И хотя спустя два года мне удалось вернуть форму, я больше не воспринимала себя такой, какой была до появления Энди.
На секунду, глядя на свое отражение