В темном уголке сердца - Лисина Кони

Не тогда, когда я могу потерять нечто столь важное для меня. То, что значит для меня все.

Джеймс не пришел на наше свидание, и мне было больно, но у него была веская причина. Он поехал поговорить с братом — человеком, которого не видел больше десяти лет, — и все пошло не так. Я знаю, что он говорит правду, потому что его щека под щетиной слегка фиолетовая и припухшая.

Он сказал, что никогда не уйдет от меня, и не ушел. Не ушел.

Нечестно наказывать его за то, что было вне его контроля. Никто не обязан всегда делать так, как я хочу, и это не значит, что меня не любят.

Но Джеймс тебя не любит. Он не чувствует того, что чувствуешь ты.

Похоронив неожиданную боль, пронзившую мне сердце, я говорю:

— Мама сказала, что он погиб в автокатастрофе. — Я и сама не знаю, что это говорит обо мне, раз я могу повторять эти слова без всяких эмоций. — Он был наркоманом. Всегда им был.

Его большой палец ласкает кожу под моим глазом, стирая следы высохших слез.

— Как ты себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами, не в силах ответить, потому что сама этого не знаю.

— Я же получила то, чего хотела, разве нет? Я больше никогда его не увижу.

Его взгляд впивается в мой с такой сосредоточенностью, что мне страшно, что он там найдет.

— Он был плохим человеком и плохим отцом, — говорит он твердо. — Возможно, он не заслуживал смерти, но это случилось. И тебе не обязательно что-то чувствовать прямо сейчас. Тебе нужно время, чтобы все это переварить.

Я едва заметно киваю, позволяя его словам дойти до меня.

— Со мной все будет хорошо.

Его палец снова мягко проводит по моей щеке.

— Я знаю, Мэдди. Я знаю.

— Мама извинилась, — выпаливаю я, сама не понимая, почему именно это гложет меня сильнее всего. — Я сказала ей, что мы сможем поговорить после… Ну, через несколько дней.

— Это хорошо. — Он улыбается — небольшой, но такой ободряющей улыбкой, что мне хочется сохранить ее навсегда. — Скажи, что я могу для тебя сделать.

Мое бедное сердце подпрыгивает.

— Тебе не нужно ничего делать. Я… — Я качаю головой, все еще не веря, что это происходит на самом деле. — Спасибо, что ты здесь. Ты не обязан был, но ты мне был нужен, и я рада, что ты рядом.

Мягкость его взгляда, так резко контрастирующая со всей его грубоватостью, добивает меня.

— Я нуждаюсь в тебе больше, Мэдди. Поверь мне.

— Мне кажется, приятели по сексу так друг для друга не делают, — говорю я прежде, чем успеваю осознать смысл своих слов.

Выражение лица Джеймса становится серьезным, и у меня сводит живот.

— Нет, не делают.

Воздух между нами искрит какой-то магнитной энергией, которой я никогда раньше не чувствовала.

Я вижу перемену в его глазах, чувствую ее всем телом и понимаю: здесь заканчиваются сомнения и начинается все остальное.

Исцеление, терпение, волнение. Вся наша оставшаяся жизнь.

Он с такой осторожностью убирает пряди волос с моего лба, что я забываю, как дышать.

— Это ведь не должно было случиться, правда? То, что между нами.

Медленно я качаю головой.

— Не должно было.

— Но случилось. — Его слова звучат окончательно, но не обреченно. Скорее испуганно. Осторожно. — Что ты хочешь с этим делать?

Ему не нужно пояснять, что он имеет в виду. Я задавала себе этот вопрос неделями, а может, и месяцами, и сейчас ко мне возвращаются слова Грейс.

— Я не знаю, на одной ли мы странице, — признаюсь я так тихо, что сама не понимаю, как он меня слышит. — Как ты видишь себя через пять лет?

— С тобой.

Мое сердце замирает.

— Делая что?

Когда его лоб оказался так близко к моему?

— Мне все равно, Мэдди, лишь бы быть рядом с тобой. Я знаю, тебе двадцать один, и у тебя еще много всего впереди, но и у меня тоже.

То, как меняется его поведение, включает в моей голове тревогу. Он отстраняется, вздыхая.

— После всего, что случилось с моим братом и моей бывшей, я не видел себя способным открыться кому-то еще. Я не хотел отношений. А потом появилась ты. Ты — со своей силой и своим огнем, с этим прекрасным смехом, от которого у меня взлетает сердце, даже когда я пытаюсь пригвоздить его к земле, чтобы оно не пострадало.

— Разница в возрасте может стать проблемой. А может, и нет. Я не знаю, Мэдди, но я устал бороться с этим, когда все, чего я хотел с того момента, как увидел тебя, — быть в твоей жизни. Заботиться о тебе, любить тебя так, как ты заслуживаешь. И если ради этого придется уволиться и переехать с тобой куда угодно, или завести кучу детей, или приютить дюжину кошек, я сделаю это с улыбкой. Потому что это будет означать, что ты со мной.

Кажется, мое сердце больше не работает.

Во рту пересохло, пульс так сильно бьется в шее, что мне кажется, он его слышит.

Он говорит…?

— Черт. — Я никогда не видела его таким явно потрясенным, но сейчас мне самой слишком тревожно, чтобы подшучивать над ним. — Сейчас точно не время и не место для этого, но я больше не могу притворяться, Мэдди. Это разрывает меня изнутри.

Мой голос едва слышен.

— Ч-Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что люблю тебя, — говорит он, навсегда впечатывая эти слова мне в душу. — Я влюбился в тебя и так боюсь все испортить, что не могу ясно мыслить. Вот что это значит.

— Джеймс, ты не…

— Могу. Я уже делал это и могу снова. Никто не знает наверняка, но я больше не могу лгать себе. — Он обхватывает мое лицо, а я опускаю руки и обвиваю ими его предплечья. — Ты мой путеводный свет, Мэдди. С того самого момента, как мы познакомились. Ты восхитительна в стольких смыслах, что у меня перехватит дыхание, если я попробую перечислить их по одному. Уже то, что ты сегодня здесь, лицом к лицу со своими демонами прошлого, говорит мне, как многому мне еще предстоит у тебя научиться. Когда ты улыбаешься мне, я чувствую себя самым счастливым человеком на этой планете, и я хочу сделать тебя счастливой, любить и защищать тебя столько, сколько ты захочешь. Если вообще захочешь.

Единственная причина, по которой я сейчас нахожу слова, —