Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс
Когда в 1978 г. я был студентом магистратуры, мне посчастливилось присоединиться к моему наставнику, биологу-эволюционисту Герату или Гарри Вермейю в экспедиции вокруг Папуа-Новой Гвинеи и Ириан-Джаи на борту исследовательского судна «Альфа Хеликс» Национального научного фонда США. Наше путешествие ознаменовало конец эпохи, потому что «Альфа Хеликс» был последним судном флота Национального научного фонда, предназначенным для изучения экологической и эволюционной биологии, и это было его последнее плавание.
Гарри и я вместе с кураторами по рыбам и ракообразным из Смитсоновского института и Института океанографии Скриппса проверяли идею о том, что хищничество со стороны разрушающих раковины моллюсков крабов повлияло на разнообразие строения раковин морских моллюсков. Каждый вечер мы изучали планы и карты и решали, где проснуться утром, чтобы провести день, собирая и оценивая раковины новогвинейских моллюсков на предмет их повреждения хищниками и последующего восстановления. Все это повторялось почти два месяца. Для сбора наших раковин мы использовали раков-отшельников, поскольку они используют пустые раковины в качестве укрытия. Это делало их для нас идеальными работниками.
Восточное побережье Новой Гвинеи было преимущественно безлюдным из-за густого, опасного мангрового леса (называемого «мангле»), и мы не встречали ни души почти неделю, проплывая сотни миль вдоль побережья. Это было одно из последних действительно изолированных мест на Земле, привлекшее к себе международное внимание в 1960-х гг. из-за исчезновения там сына Нельсона Рокфеллера Майкла. Хотя это и не было доказано, распространялись истории и слухи о том, что Майкл был убит и съеден туземцами одной из более чем семисот племенных групп, обитающих в этом районе, несколько превышающем по площади Калифорнию. Эти слухи не были просто данью экзотике. Смертоносные контакты между племенами Новой Гвинеи были столь обычным явлением, что превратились в ритуал несмертельных ежедневных событий: воины должны были противостоять вражеским воинам на границах своих территорий, где они оставляли свои щиты и шли заниматься своими повседневными делами, чтобы в конце дня возвратиться и взять свои щиты, удовлетворенные тем, что снова церемониально угрожают своим соседям.
С борта «Альфа Хеликса» мы на небольших лодках типа «бостонский китобой» добирались до берегов для сбора раковин с моллюсками и раками-отшельниками, все время следя за горками крокодилов, часто отмечавшими кладку самки морского крокодила – одного из немногих крупных хищников, рассматривающих человека, наряду с большими белыми акулами и белыми медведями, своей добычей. В один из дней, занимаясь сбором молча вблизи друг друга – поскольку видели одну из таких горок накануне, – мы увидели вдалеке что-то, медленно приближающееся к нам. Наконец мы разглядели большую (около 5 м) лодку-аутригер с балансиром с семьей туземцев на борту. Это был классический плавучий дом Индо-Тихоокеанского региона с членами трех поколений одной семьи, от дедушки до двух детей и их собаки, все они были покрыты татуировками вместо одежды.
Хотя мы не могли понять их язык – даже Гарри, выросший в Голландии и способный свободно общаться по крайней мере на пяти языках, – мы каким-то образом убедили их отправиться с нами на корабль, где находился наш переводчик. Он также не смог общаться с этой семьей, но на второй день Гарри подобрал ключ к их языку. Новая Гвинея оставалась колонией Нидерландов на протяжении веков вплоть до 1975 г., всего за несколько лет до нашего визита, и Гарри смог найти достаточно голландцев, освоивших местный язык в той мере, чтобы преодолеть коммуникационный барьер. Мы узнали, что оказались первыми людьми Запада, которых семья когда-либо видела, и что они были охотниками-собирателями, жившими так, как человечество жило на протяжении тысячелетий.
Они рассказали нам, что проведут день на рыбалке в мангровых зарослях, но вечерами они готовили еду и спали в некотором отдалении от берега, чтобы избежать встречи с морскими крокодилами. Они использовали каменные и подобранные металлические орудия, и однажды в лунный месяц собираются отправиться на побережье для встреч, торговли и проведения праздника со своими родственниками. Эта семья все еще была частью пищевой цепи, ее распорядок дня и хозяйственная деятельность контролировались крупными хищниками. Такой опыт помог мне понять, насколько неустойчиво наше господство на Земле, насколько тесна наша связь с прошлым, и как же недавно сложилась цивилизованная жизнь, которую мы сейчас воспринимаем как должное. Каким образом гоминиды, уязвимые, физически слабые биологические виды, находящиеся в середине пищевой цепи, живущие во власти хищников и в суровых климатических условиях в укромных местах обитания, стали видом, контролирующим без конкуренции со стороны других биологических видов пищевые цепи, контролирующие в свою очередь всю жизнь? И самое главное, что это значит, когда используемый нами естественно-исторический объектив описывает развитие цивилизации не как выбор или случайность, а как эволюционную судьбу?
Сотворение людей
Те же процессы, биологически создавшие многообразие жизни на нашей планете от микробов до слизняков, крокодилов и мангровых деревьев, привели и к разработке технологий, имеющих решающее значение для восхождения человека и, как мы увидим, выпутыванию его из пищевой сети. Эти процессы отбора, действовавшие у человека в сторону увеличения мозга и познавательной способности, позволили не только выживать, но и процветать. Через серии положительных обратных связей человеческие корни тянутся от австралопитеков, приматов с большим мозгом, отказавшихся от присущего другим обезьянам образа жизни на деревьях ради полностью двуногого наземного существования. Кроме того, более двух миллионов лет назад они разработали технологии обработки каменных орудий, таких как ручные топоры и наконечники копий с преднамеренно заостренными или зазубренными краями, приспособленными для использования руками, лишь недавно освобожденными от захватывания ветвей и хождения на четвереньках[30]. Человек прямоходящий, Homo erectus, наш наиболее важный предок, был особенно изобретательным. Он добавил к своим навыкам укрощение огня, что оказалось одним из самых значительных поворотных моментов