Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

Готовка пищи подтолкнула человечество на пути к цивилизации и, в конечном итоге, к господству на Земле[37]. Большее количество и лучшее качество еды сделали возможным постоянную поддержку нашего растущего мозга, так как мозг является безусловно самым дорогостоящим с точки зрения энергопотребления органом позвоночных животных. Поскольку охота требует навыков и орудий, для выживания этой маленькой двуногой обезьяны мозг был важнее мускулов. Охота и защита от более крупных и сильных животных требовали воображения наряду с согласованным поведением, таким как планирование и общение.

Изучение ископаемых останков подтверждает эту логику, демонстрируя сильную положительную обратную связь между доступом к насыщенному энергией приготовленному мясу, стимулировавшему рост мозга, и технологическими инновациями, повышавшими эффективность охоты. Таким образом Homo sapiens отделились от своих предков-гоминид, удвоив размер мозга и усовершенствовав свои инструменты и оружие. Ранние люди начали обкалывать свои каменные орудия для их заострения и вскоре заметили, что вулканические породы, прогретые внедрившейся из земного ядра магмой, легко обкалывались и могли быть превращены в чрезвычайно острые лезвия. Роговик, обсидиан и кремень высоко ценились за возможность изготовить из них острые наконечники. Кроме того, они относительно редки и, как правило, встречаются вдоль тех же разломов тектонических плит, где теоретически возникла сама органическая жизнь. Умение находить эти ценные минералы стало решающим навыком для улучшения топоров и копий ранних людей, их шил и иголок, их крючков для рыбалки и их луков и стрел для охоты на летящих птиц[38].

Первые совместные торговые маршруты были созданы на основе петель положительной обратной связи между совместной охотой, увеличением размера мозга и развитием технологий, и все это стимулировалось новыми диетами, ставшими возможными благодаря кулинарной обработке пищи. Появились сети обмена для удовлетворения потребности в пригодных для обработки вулканических и кремнеземистых породах, соединявших группы ранних людей в региональном и континентальном пространственных масштабах. К примеру, богатые источники кремня, обсидиана и роговика на Ближнем Востоке проложили себе путь в горные районы современной Греции, Кипра и Италии. Гравированные кусочки охры, одного из первых минералов, ценимых за свою окраску, были обнаружены возле наскальных рисунков возраста 75 000 лет в пещерах Южной Африки, таких как пещера Бломбос. Около 40 000 лет назад в знаменитой пещере Ласко во Франции, украшенной изображениями давно вымерших плейстоценовых животных, для создания разных цветов и оттенков использовалась местная охра и другие минеральные пигменты. Первые шахтеры каменного века отыскивали эти пигменты, а затем материалы и технологии распространялись в ходе человеческого общения. Современный химический анализ показывает, что эти первобытные торговые сети простирались на тысячи километров от своих источников, действуя посредством медленного проникновения через ближайших соседей, а не через прямые связи с дальними торговыми партнерами[39].

Более десяти лет назад я воочию ознакомился с масштабами этих торговых путей, когда проводил полевые экологические исследования на побережье в провинции Чубут в Патагонии. Я работал на потрясающем месте на отдаленном скалистом мысе с группой аргентинских студентов из Университета Центральной Патагонии. Над покрытой грядками мидий береговой линией, где мы работали, находилась одна из крупнейших в мире колоний магеллановых пингвинов: сотни пингвинов охраняли свои норы в песке, удерживаемом корнями растений, защищавших их также от патагонских ветров. Колония пингвинов поддерживала большой воспроизводственный резерват морских львов на прибрежном острове, расположенном всего в ста метрах. Зимой, когда пингвины покидали колонию для шестимесячной миграции за рыбой и морские львы следовали за ними, покинутое побережье выглядело как гигантский термитник. Этой связи пингвинов с морскими львами, по-видимому, много тысячелетий, судя по почти окаменелым костям, обнаруженным нами при исследовании колонии пингвинов зимой, когда их норы выглядели подземными городами-призраками.

Проработав на этом месте в течение нескольких лет, я как-то спросил Пабло, аргентинского аспиранта и мастера на все руки, бывшего одновременно скульптором, естествоиспытателем и гаучо, есть ли какие-либо свидетельства древней охотничьей деятельности в этом районе. «Конечно», – ответил Пабло, и отвел меня на побережье за пляжем, чтобы показать серию неглубоких пещер с видом на панораму береговой линии. Недавно прошел сильный дождь – редкое явление в патагонской пустыне, – что увеличило наши шансы найти артефакты среди песка и гальки вне пещер. И действительно, после часа поисков мы обнаружили полдюжины умело обколотых обсидиановых наконечников стрел, два кремневых инструмента для разделки и очистки и фрагменты разбитых лавовых шариков от боласов (округлые камни, привязанные к концам кожаных ремней, используемых южноамериканцами для охоты на бегущую добычу, такую как ламы и Дарвиновы нанду, крупные страусоподобные нелетающие птицы).

И хотя я провел годы в работах на побережье в этом месте, мое видение полностью изменилось с этим открытием. Большая колония пингвинов находилась там тысячи лет, поддерживая местных падальщиков и хищников, таких как южнополярные поморники, доминиканские чайки и морские львы, обитающие неподалеку от берега. Это создавало идеальное место для стоянки охотников-собирателей в летние месяцы: нелетающие пингвины были зажаты между хищными птицами и морскими львами, благодаря чему их было легко поймать. И по сей день вы можете легко прогуляться по этой обитаемой колонии. На фоне продуваемой ветрами песчаной пустыни шары из вулканического стекла, боласы, были такими же посторонними предметами, как и пластиковые бутылки: ближайший вулканический источник этих поделочных камней, доставленный туда древними охотниками не менее тысячи лет назад, находится в чилийских Андах на тихоокеанском побережье Южной Америки, на расстоянии более 650 километров.

Таким образом, поддерживаемые огнем и кулинарией Homo sapiens прошли через «когнитивную революцию», датируемую по меньшей мере возрастом 100 000 лет и давшую в результате этому биологическому виду беспрецедентные познавательные способности. Совместная групповая охота, технологии и торговля – иными словами, получение и распространение информации – были движущими силами и первыми последствиями увеличившегося в размере мозга. Но легко усваиваемая и обеззараженная пища также освобождала людей от необходимости тратить свои дни на пережевывание сырой пищи в легкоусвояемую кашицу. Это, в свою очередь, означало, что в повседневную жизнь человека добавился еще один новый компонент: свободное время. Люди начали использовать свои познавательные способности не только для удовлетворения насущных биологических потребностей, они стали создавать украшения из ракушек, резные орнаменты и наскальные рисунки. Основой этих первых веяний культуры был очаг, центр инноваций и цивилизации каменного века. Из искры огня началось движение ранних людей по пути, построенному из петель положительной обратной связи, к интеллектуальному, культурному и говорящему животному, каким мы являемся сегодня