Замки, битвы и бомбы - Юрген Брауэр
Решения этой проблемы так или иначе предполагают снижение издержек поиска (более точные сигналы, лучший отбор). Чтобы определить кредитоспособность заявителей, кредитные компании изучают их личные данные, а также используют данные местных сообществ. Кроме того, они используют специальные формулы для расчета кредитного риска, чтобы оценить, насколько надежен тот или иной соискатель. Работодатели все больше применяют компьютеризированные процедуры приема заявок, по крайней мере, в качестве первого фильтра. Другой альтернативой решения проблемы является разделение рисков. Страховые компании до определенной степени добиваются этого введением периодов ожидания, совместного платежа и предоставлением групповых планов, в которых и здоровые и больные получают страховое покрытие. Однако все попытки выявить информацию о скрытых характеристиках влекут расходы, совместные либо нет. Ясно, что некоторые, заслуживающие той или иной услуги индивиды ее не получат вследствие остающейся неопределенности и неспособности компании получить необходимую информацию, что отчасти объясняет, почему не иметь досье может быть хуже, чем иметь посредственное досье. Это неблагоприятное последствие скрытых характеристик и информационных проблем, по сути, неразрешимо.
Другой альтернативой является обязательное раскрытие необходимых характеристик. Например, раскрытие информации и требование отчетности, которое требуется правительством на финансовом, кредитном и сельскохозяйственном рынках, а также на рынках здравоохранения, жилья, труда и других, обеспечивает покупателей и продавцов высококачественной информацией. В наши дни легко сравнить процентные ставки банков по разнообразным займам и накопительным механизмам или осуществить элементарную оценку заявленной медицинской ценности того или иного продукта (из-за далеко не поверхностного контроля Управления по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США). Предписания подобного рода, разумеется, затратны, но обычно расширяют число участников рынка, так как вовлекают на рынок тех, кто иначе из осторожности бы не вошел на рынок. Привлекательность расширения рынка может быть столь сильна, что стороны соглашаются добровольно раскрывать информацию, которую в ином случае они могли и не предоставлять. В военном и политическом контексте примером могут служить меры по установлению доверия: мы делимся информацией, если делитесь вы, – тема, безусловно, актуальная для данной книги.
Наконец, ожидания являются формой информации, воздействующей на поведение. Например, 10 декабря 2002 года «Уолл-стрит Джорнал» опубликовал короткий рассказ о том, как обострение социальных волнений в Кот-д’Ивуар на западном побережье Африки отразилось на фьючерсном рынке какао. (Цены на рынке фьючерсов устанавливаются сегодня за доставку продукции в будущем. Этим рынок фьючерсов отличается от рынка наличного товара, на котором цены обговариваются сегодня за непосредственную доставку продукта.) «Повстанцы на западе страны, – сообщала газета, – заявили о захвате города Блолекина и сообщили о том, что намереваются захватить порт Сан-Педро, крупный экспортный пункт рынка какао»[54].
Опасение того, что нарушенные поставки поднимут наличную цену, заставило покупателей требовать больше фьючерсных контрактов по сегодняшним фьючерсным ценам. Но именно это требование и приводит к повышению фьючерсных цен. Таким образом, ожидание будущего, основанное на более или менее точной информации о раздираемом войной обществе, влияет на сегод-няшнее поведение. Другим источником информации является подпольно или нелегально полученная информация. Каким бы образом она ни была получена, она тем не менее остается информацией – и люди опираются на нее: инсайдерские торговые операции и промышленный шпионаж действительно имели место в финансовой и деловой истории. Точно так же изоляция, унижение, побои и пытки заключенных действительно имели место в военной истории, хотя и являлись нецивилизованными, аморальными и, как правило, незаконными практиками.
Подобного рода примеры предполагают, что экономика информации может быть полезной для понимания военной истории. Она может использоваться для изучения самых различных вопросов: обнаружения, догадок, упрашиваний, выведывания, покупки или даже кражи информации о скрытых характеристиках чьего-либо предполагаемого оппонента. Подобным же образом экономика информации объясняет задачу сохранения информации. В пятой главе мы показываем это посредством рассмотрения соответствующих эпизодов американской Гражданской войны (1861–1865). Это, кстати, также единственный неевропейский объект исследования в данной книге.
Принцип VI: скрытые действия и согласование стимулов
Вторая группа проблем информации в отличие от скрытых характеристик описывает скрытые действия. Если скрытые характеристики порождают проблемы до совершения действия или принятия обязательства, скрытое действие создает проблемы после того, как действие совершается либо принимается то или иное обязательство. Рассмотрим следующие примеры. Предположим, что в суде обсуждается трудовой договор. Одна из сторон нанимает адвоката и подписывает контракт о юридических услугах (действие совершено). Оказывается, что адвокат – не кто иной, как доктор ван Туйль, по заключению которого оказывается, что для наилучшего разрешения дела необходимо нанять и специалиста в области экономики (который без ведома клиента оказывается его другом, неким доктором Брауэром). Действительно ли в данном деле существует потребность в экономисте? Или предположим, что мы страдаем от боли в колене. Врач требует сделать рентгеновский снимок за 60 долларов в отделении, которое без ведома клиента разделяет материальные интересы доктора. Действительно ли нам необходимо делать рентгеновский снимок? Предположим, что в нашей машине скрипят тормоза. Механик оценивает ремонтные работы в 400 долларов. Можно ли устранить скрип за 40 долларов? Предположим, что профессор задает прочесть к следующему занятию шестьдесят пять страниц смертельно скучного материала. Вспомнит ли профессор, что было задано прочесть, не говоря уже о проверке задания в классе? Наконец, предположим, что акционеры избирают совет директоров для контроля над менеджментом. Будут ли директора действовать исключительно в интересах акционеров или менеджеры заставят их действовать в интересах менеджмента?
Описанные выше примеры объединяет то, что они принадлежат к классу проблем, известных как проблемы принципал-агент. Принципал – это сторона, отдающая приказы или запрашивающая услугу (пациент, клиент, покупатель, студент, акционер); агент – это сторона, получающая приказ или выполняющая определенную услугу (доктор, юрист, механик, профессор, директор). Явный и неявный контракты являются условными, в зависимости от выполнения агентом определенных действий и способности принципала проследить за этими действиями или их результатами. Проблема в том, что для принципала может оказаться проблематичным контроль над тем, что агент делает или не делает. Как много клиентов наблюдает за тем, насколько прилежно работают их юристы? Как много заказчиков проверяют добросовестность своего автомеханика? Только агент знает, как хорошо он работает, и может это использовать. Например, в корпоративной штаб-квартире не могут проследить за тем, какой объем работ осуществляет каждый продавец для увеличения объема продаж в каждом из сотен местных магазинов розничной торговли. Принципал (руководство) должен найти способ ограничить риск недобросовестного поведения служащих: ситуаций, в которых только работник по-настоящему знает, как много усилий он или она приложили к выполнению задания. Подобным же образом лишь владелец знает, насколько хороши предпринятые им предосторожности против пожара или ограбления его дома. Если у хозяина дома нет